– Вы были обращены ко мне спиной, когда я подошла к вам только что, – сказала она. – Если бы я намеревалась причинить вам вред, я уже вполне смогла бы это сделать.
Она протянула вперед руку, и Ленья заметила, что она сжимает в ладони какое-то колющее оружие.
– Как вас зовут? – спросила Ленья.
– Хиляль, – ответила мусульманка. – Люди говорят, что Мехмед намеревается содрать кожу с вашего демона живьем.
– Внутри того шатра есть один мужчина, который очень метко стреляет из лука, – сказала Ленья. – Всех остальных я легко могу перехитрить, но не его.
– Я помогу вам освободить вашего друга, – твердо произнесла Хиляль.
– Он – мой сын, – добавила Ленья.
– Тогда я с еще большим желанием постараюсь вам помочь, – пообещала Хиляль. Ее глаза сверкнули.
– Объясните мне почему, – попросила Ленья.
– Этот султан – мой враг, – сказала Хиляль. – Он послал своего человека, чтобы тот утопил моего единственного сына – младенца, приходящегося Мехмеду единокровным братом. Я нашла ребенка почти мертвым в его ванне. Я вернула его к жизни своим собственным дыханием,
Ленья потянулась к Хиляль и взяла ее за руку.
– Как вы можете мне помочь? – спросила она.
Прежде чем Хиляль успела что-то ответить, Ленья, опустив взгляд, увидела собственную тень. Получалось, что, пока они разговаривали, солнце уже потихоньку начало выходить из-за линии горизонта.
Она повернулась в сторону шатра и поняла, что они опоздали: из шатра появился Ангус Армстронг, который вел за собой Джона Гранта. Затем вышли и все остальные.
Армстронг держал за один конец длинный деревянный шест, ко второму концу которого были привязаны руки Джона Гранта. А еще у пленника были связаны ноги чуть ниже коленей, и поэтому он мог передвигаться только маленькими шажками.
– Они ведут его к Мехмеду, – прошептала Хиляль. – Вы должны пойти со мной.
Принц Константин находился в абсолютной темноте. Его руки были связаны, но не за спиной, а перед животом, да и то как-то небрежно. Воины, которые пришли за принцем, надели ему на голову капюшон и, посадив на стул с колесами, вывезли его из комнаты. Пройдя по каким-то коридорам и спустившись по каким-то лестницам, они оставили принца одного на холодном полу, по-видимому решив, что искалеченные ноги удержат его на одном месте лучше любых оков. Прежде чем уйти, они стащили с его головы капюшон, но темнота здесь была такой кромешной, что Константин не чувствовал разницы в том, открыты ли его глаза или закрыты.
Раньше он думал, что хорошо знает дворец со всеми его коридорами, залами, внутренними дворами и галереями, но его, по всей вероятности, специально очень долго возили кругами, чтобы сбить с толку. Поэтому Константин не имел ни малейшего представления о том, в каком из дворцовых помещений, в совокупности представляющих очень сложный лабиринт, он сейчас сидит взаперти.
Его оставили в сидячем положении, прислонив к неровной каменной стене. Здесь было довольно холодно. Вскоре принц почувствовал, что тепло уходит из его тела в камень, и задался вопросом, насколько сильно он может тут замерзнуть. Чтобы как-то отвлечься, он откинул голову и попытался заставить себя заснуть, чтобы, возможно, увидеть сон о том, как он летит высоко-высоко.
Однако его мысли снова и снова обращались к Ямине и к тому, как же она все-таки выйдет замуж (по-видимому, не за него). Прежде чем воины увезли его, Константина, Дука очень долго говорил, выжимая самого себя, как пропитанную жидкостью губку, пока в этой губке не осталось ни одной капли. Константин был уверен, что его наставник опрометчиво позволил себе слегка нарушить данные ему указания и что никто вообще-то изначально не намеревался сообщать принцу о планах императора относительно обеспечения безопасного будущего для его рода. К чести Дуки, он даже не стал просить принца не говорить никому о том, что он, Дука, ему рассказал.
Когда воины пришли за Константином, ему подумалось, что он не смог бы – да и не захотел бы – выдать и тем самым поставить в очень трудное положение человека, который так долго был его другом.
