Он держал голову слегка наклоненной, чтобы не встречаться взглядом со своим строгим учителем.
Когда же он все-таки поднял голову, перед ним было лицо Иззи. Она говорила ему, что любит его.
– Ну же, поцелуй меня, – сказала она.
Ее длинные волосы цвета меда свободно лежали на плечах. Он сделал шаг к ней и запустил пальцы в этот водопад волос. Затем он обхватил ладонями ее голову, прижал девушку к себе и почувствовал, какая она хрупкая, – словно фигурка, сделанная из стекла. Получится ли у него обеспечить Иззи безопасность, если одним лишь прикосновением своей руки он может случайно навредить ей.
– Поцелуй меня, – уже требовательнее произнесла она, опуская веки. Ее нежные губы слегка приоткрылись, и он разглядел края белых зубов.
Поцеловав ее, он притянул Иззи к себе, как будто хотел сделать девушку частью себя.
Когда Бадр открыл глаза, перед ним был только сгусток крови, который он сплюнул на пол пещеры.
– Раковина гребешка, – сказал он. Его голос был слабым, еле различимым.
Джон Грант совсем забыл об этом подарке на память и стал искать его глазами. Раковина лежала на его плаще, куда он положил ее, прежде чем броситься на поиски Ангуса Армстронга. Юноша протянул руку и поднял раковину вместе с платком. Усевшись рядом с Бадром, он провел пальцем по краю раковины. Она была на ощупь старой, сухой и хрупкой.
– Ты знаешь, что она означает? – спросил Бадр.
– Означает? – Джон Грант пожал плечами. – Нет.
Бадр снова закашлялся, но скорее от разочарования, чем от боли.
– Я никогда не рассчитывал на то, что у меня будет время дать тебе надлежащее образование, – сказал он. – И, похоже, я был прав.
Он пристально смотрел на юношу, снова и снова поражаясь тому, насколько тот похож на своего отца.
– Раковина гребешка является символом… – мавр на пару мгновений замолчал, чтобы сделать вдох, – гробницы святого Иакова в Галисии. Паломники уносят оттуда такие раковины в память о совершенном ими путешествии.
– И эта раковина принадлежала моей матери? – спросил Джон Грант.
– Туда твой отец отвез твою мать, – сказал Бадр. – После того как он спас ей жизнь, Патрик повез ее к гробнице в надежде, что там она будет в безопасности. Увез ее подальше.
– Подальше от чего? – спросил Джон Грант. – И от кого?
Бадр посмотрел в глаза молодого человека и улыбнулся.
– Подальше от всего мира, – ответил он. – Подальше от Роберта Джардина, Ангуса Армстронга и всех остальных. Я предпочел бы, чтобы ты услышал когда-нибудь все это от нее самой.
– А откуда они знают о ней? – спросил Джон Грант. – Какое им до нее дело? И почему ты не рассказывал мне всего этого до сего момента?
Бадр вздохнул, а затем снова закашлялся.
– Я думал, что у меня еще будет на это время, – наконец сказал он после долгого и мучительного кашля.
Он глубоко вздохнул. При этом раздался хрип, от которого Джону Гранту стало страшно…
А Бадр теперь шел рука об руку с Иззи. Ему не нужно было смотреть на нее, чтобы знать, что это именно она. Вполне хватало и прикосновения ее руки. Они шли по направлению к заходящему солнцу, а перед ними прыгал мальчик лет восьми-девяти. Бадру не нужно было видеть его лицо, чтобы знать, что это Джон Грант.
Это происходило в момент, которого никогда не было, и в месте, в котором он никогда не бывал. Видение о том, чего не было, но что могло бы произойти. Он почувствовал, что его глаза защипало от слез, и часто заморгал, чтобы согнать пелену с глаз.
– Мой сын, – сказал он.
Джон Грант придвинулся к мавру и расположился так, чтобы голова Бадра лежала у него на коленях. Вытерев слезы с лица Бадра, он откинулся назад и смежил веки, чтобы сдержаться и не заплакать от собственного горя.
Нащупав вслепую платок, он стал пропускать тонкую материю между своими пальцами.
Вдруг он ощутил, как его пальцев коснулось что-то твердое. Посмотрев вниз, он увидел, что один кончик платка был продет в золотое кольцо и завязан в узел. Немного повозившись с узлом, Джон Грант развязал его, и кольцо упало на его ладонь. Оно было маленьким, скорее всего, его сделали для женского пальца, а не для мужского.
– Оно уникальное, – сказал Бадр. – Как и женщина, для которой его сделали.
Джон Грант посмотрел на Бадра сквозь отверстие кольца.
– Его изготовили по заказу твоего отца, – продолжал Бадр. – Он хотел подарить его твоей матери. На память.
Джон Грант зажал кольцо между большим и указательным пальцами и поднес его ближе к глазам. Кольцо было изготовлено в форме узкого пояса, расстегнутая пряжка которого символизировала подчинение. На внутренней стороне кольца имелась надпись, слова которой он смог прочесть, но не смог понять.
–
– Мне больше нечего тебе дать, – перевел Бадр.
«Ленья!.. Ленья!..»
Звуки ее имени, повторяемого снова и снова, доносились с внутреннего двора одного из домов, расположенных внизу, в долине.
«Ленья!.. Ленья!..»
