Внезапно раздался еле слышный шорох: видимо, кто-то неосторожно наступил на сухую веточку позади нее. Этот звук моментально активизировал рефлексы, выработавшиеся когда-то давным-давно в ее мускулах: пригнувшись, она резко повернулась и махнула топором по длинной дуге параллельно земле. В тот миг, когда хорошо наточенное лезвие топора встретилось со сталью клинка меча, она увидела своего противника. У нее в голове молниеносно мелькнула мысль: ну как она могла допустить, чтобы он подобрался к ней так близко?
Лицо стоящего перед ней мужчины перекосилось от удивления, когда он осознал, что его меч, который он держал перед собой, продвигаясь между деревьями к этой женщине, выскочил из руки и, вращаясь, отлетел в сторону – влево от него. Пару мгновений спустя меч тяжело плюхнулся на землю и исчез в коричневых сосновых иголках, покрывающих землю толстым ковром.
Женщина, конечно, не могла знать, что он вообще-то не собирался ни убивать ее, ни ранить. Его задача и задача его товарищей заключалась лишь в том, чтобы найти ее и схватить. Более того, если бы они причинили ей какие-либо телесные повреждения, их, возможно, самих бы убили по распоряжению господина. А тут вдруг ситуация резко изменилась, и над ним неожиданно нависла угроза физического насилия. Он посмотрел женщине прямо в глаза и, проворно отступив на шаг, вытянул руки перед собой, жестом показывая, что признает себя побежденным.
– Кто ты? – спросила она с невозмутимым видом. Не отрывая от незнакомца взгляда своих бледно-голубых глаз, она шагнула чуть в сторону, чтобы обойти мужчину по широкому кругу. – И что ты хочешь?
Чего бы он ни хотел и кем бы он ни был, мужчина предпочел промолчать. Он просто стоял, не делая никаких движений. Однако при этом он случайно бросил взгляд поверх ее левого плеча, явно увидев что-то позади нее, и это выдало его товарища. Он сразу же осознал свою ошибку и оскалился в гримасе, когда она обернулась, чтобы посмотреть, кто там у нее за спиной.
А был там второй мужчина – постарше и покрупнее, чем первый, но ухитряющийся не наступать на сухие веточки. Он находился примерно в дюжине шагов от нее, но как только она заметила его, он тут же перестал приближаться к ней – по-видимому, ему вовсе не хотелось оказаться там, где она сможет достать его топором.
Снова воцарилась абсолютная тишина. Создавалось впечатление, что никто из них не дышал, не моргал и даже пальцем не шевелил. А затем мир вдруг как бы ожил, легкий ветерок зашевелил кроны деревьев. Женщина, усмехнувшись, переместила обе ладони к основанию топорища, замахнулась и, резко повернувшись, бросила топор в того из противников, который был помоложе.
Он действительно был молодым и потому довольно проворным, но в данном случае проворства ему явно не хватило. В тот момент, когда женщина еще только делала замах и повернулась, она успела заметить, что он вознамерился отскочить влево, и, учтя это, очень точно бросила топор. Тяжелое и очень острое лезвие ударило ее противника в голову как раз над правым ухом. Два фунта[13] стали, направленные хорошо натренированными мышцами и усиленные кинетической энергией, обеспечиваемой почти четырьмя футами вращающегося в полете ясеневого топорища, легко прорубили череп, как какой-нибудь арбуз. Мужчина, повалившись, умер еще до того, как его туловище коснулось земли.
Даже не сомневаясь в том, чем закончится этот ее бросок, она, едва топор полетел к цели, резко повернулась в сторону второго противника и, наклонившись, запустила обе руки в широкие голенища своих сапог. Когда она выпрямилась и продолжила движение к другому противнику, в обеих ее руках было по длинному ножу. Она уже уловила исходящую от мужчины вонь – как у животного, – свидетельство того, что он не менял и не стирал свою одежду несколько недель или даже месяцев. А еще, пожалуй, от него пахло охватившим его страхом.
Этот мужчина, бросив испуганный взгляд в сторону своего поверженного товарища, снова посмотрел на женщину, на которую только что охотился. Их предупреждали, что она неплохо владеет оружием и может дать отпор, но он никак не ожидал столкнуться с тем, что ему довелось увидеть только что здесь, среди деревьев. Она пригнулась и бросилась к нему, как охотничья собака, без каких-либо видимых колебаний и тем более без страха, который он привык видеть на лицах людей, преследуемых им. Он поспешно отступил назад и поднял правую руку, которой сжимал рукоять меча, а левую отвел в сторону для равновесия.
