– О, я особенный доктор. И у меня для тебя есть предложение, от которого невозможно отказаться.
– Предложение? Это какое?
– Положим, если я решу твою проблему насчёт того, что тебя никто не замечает? – проговорил доктор Фасилье, покручивая трость. – Что, если я помогу тебе выступить из тени и выйти на свет?
– А вы что, можете? Но как?
– Скажем так, я всякое могу, – последовал туманный ответ. – Всякое такое... особенное. Необычное. Волшебное. Потому меня и зовут Тенью.
В душе у Джастина затеплилась надежда. Он и раньше слышал истории про Человека- тень и его магические силы. И надежда заглушила поднявшуюся было тревогу. «Может, я и в самом деле могу выйти из тени, – подумалось ему. – Может, этот доктор Фасилье и правда в чём-то поможет».
Но тут амулет снова мигнул красным, вырвав его из задумчивости, и обжёг грудь. Сразу вспомнились предостережения родителей насчёт незнакомцев в тёмных переулках.
– Вы знаете, я бы рад помочь, – забормотал Джастин, пятясь к выходу, – но меня уже ждут дома, а то ещё опоздаю к обеду, родители будут волноваться...
– А ты не очень-то уважаешь старших, парниша, – вдруг заявил ему доктор Фасилье, отбросив вежливый тон. – Ты бы лучше не важничал! Моё время дорогого стоит. А тебе, как я погляжу, моя помощь не помешает.
– Да нет же, спасибо, – запротестовал Джастин. – Мне ничего не нужно, чес-стное слово...
– Брось врать, – отрезал Фасилье, резко уставив на него свою трость. – Взять одних одноклассников, которые тут за тобой по всей округе гонялись! Скажешь, они не пристают к тебе на физкультуре?
– Да откуда вы прямо всё про меня знаете? – воскликнул Джастин, и внутри всё сжалось при мысли о Колтоне. – И что вам за дело, какие у меня в жизни проблемы?
Доктор Фасилье поднёс своё лицо ещё ближе и внимательно посмотрел на Джастина, сузив глаза.
– Тебя ведь всю жизнь ни во что не ставили, верно говорю?
Джастин аж вздрогнул. Фасилье был прав. Хуже того, Колтон будет ждать его в школе уже завтра... А значит, самые серьёзные проблемы ещё впереди.
Доктор Фасилье запустил руку в нагрудный карман своего фрака и выудил визитную карточку. Скользнув ближе, он протянул её Джастину. На визитке красовался череп в цилиндре, а рядом значилось:
Джастин перевернул карточку, и бабушкин амулет обжёг его с новой силой – глазницы загорелись ещё ярче, чем раньше, как будто предупреждая об опасности. Но Джастин всё медлил уходить. Он разрывался на части. Предложение и впрямь было заманчивое. Кто знает – может, этот странный чудак в самом деле сможет ему помочь?
– Исполнение желаний? – повторил Джастин, поднимая глаза на Фасилье. – Это как?
Доктор во фраке ухмыльнулся и жестом поманил его к узенькой двери в том самом переулке. По спине Джастина пробежали мурашки. Неужели дверь была здесь всё это время? Почему он раньше её не заметил? Она вела в тот самый магазин с жуткими куклами-вуду. Которых он видел из автобуса. Которые на него смотрели из витрины и следили за ним глазами, хотя это невозможно. Невозможно, потому что куклы неживые.
Куклы – это просто набитые тряпки.
Джастин скользнул взглядом по вывеске над дверью. Вывеска имела форму цилиндра, и на ней тоже был изображён череп с костями, как и на шляпе доктора Фасилье. На вывеске стояло: «Вуду-универмаг доктора Фасилье». А под самой надписью висели три черепа.
Резким жестом доктор Фасилье взмахнул тростью в сторону черепов. Совершенно внезапно те вспыхнули и озарились языками пламени.
Джастин в ужасе прирос к земле.
– Как... как вы это сделали? – еле выдавил он.
– Заходи ко мне в магазин, парниша, – пригласил Фасилье, – и я всё покажу.
Доктор Фасилье распахнул тяжёлую скрипучую дверь в лавку и завёл Джастина внутрь. Мальчик боязливо нырнул под горящие черепа.
«Наверно, просто какой-то искусный трюк», – подумал он. Должно быть, из репертуара уличных жонглёров во Французском квартале, которые заодно показывали фокусы, чтобы заворожённые туристы кидали им монету за монетой и послушно совали в шляпу банкноты. Папа всегда говорил, что таких фокусников надо обходить стороной.
– Сюда, мой юный друг, – проговорил тем временем Фасилье, заводя Джастина вглубь магазина. Глаза мальчика не сразу привыкли к темноте, и поначалу его окружили тени от мерцающих свечей, которые волновались и извивались, почти как живые.
Наконец из темноты проступили ряды стеклянных бутылей с разноцветными зельями, ссохшиеся головы вуду, пыльные фолианты на полках, тряпичные куклы. Здесь стоял затхлый запах плесени, в котором, однако, улавливалась какая-то приторная, заманчивая нотка.
