Что до призраков, то Кейт была твердо убеждена: никаких призраков не существует. За свои четырнадцать лет она не видела ни одного, а то, чего она никогда не видела, никак не могло и навредить ей. Зачем бояться невидимого, когда всю жизнь мучения и боль приносили ей люди, ее окружавшие? Она часто спрашивала отца о жизни и о смерти. Ответом ей всегда было молчание либо крепкая затрещина. Он то и дело повторял ей одно и то же: «Все, что ты видишь в жизни, – это все, что в ней есть». Когда она была маленькой, он только сердито тряс ее, если она спрашивала о матери. И пьяно орал, что ее мать мертва, и хватит об этом, ее больше никогда не увидеть, она лежит в сырой земле, на потраву червям. «Если бы Бог был, – вопил он во весь голос, – зачем бы он забрал у меня сперва моего сына, потом жену? Милосердный Бог… Выдумка… Опора слабодушных…»
Кейт прикрывала голову и замирала, скорчившись где-нибудь в углу, а он в бессильной ярости расшвыривал все, что было в их скудном жилище. Потом он рыдал – долго, отчаянно – и в горе своем цеплялся за Кейт, но она никогда не умела плакать. Все ее слезы были задраены наглухо, похоронены на самом донышке ее души, как и далекие, потускневшие от времени воспоминания о матери. Ее лицо превратилось в каменную маску. Она больше никогда и никому не позволит навредить ей, и теперь, с пистолетом в руке, она готова была сразиться со всем миром.
Выглядывая из-за остролиста, она нацелила пистолет со взведенным курком в темноту. Из мрачной темноты туннеля до нее доносились повторенные эхом призывы Демьюрела. Она хорошо знала его голос. Оставаясь в своем укрытии, она думала о Томасе и Рафе, и с каждым новым выкриком Демьюрела, долетавшим до нее из верхнего конца лабиринта, ее тревога возрастала.
В темных очертаниях леса ее глаза начали различать странные контуры – они были везде, куда бы она ни взглянула. Дерево превращалось вдруг в гигантскую голову, облако – в лебедя, намертво прилепившегося к звезде, пучок травы виделся теперь костлявым кабаном, пробиравшимся сквозь подлесок. Кейт вглядывалась в темноту. И вдруг мороз пробежал по ее спине. Ночь смотрела на нее в упор!
С крохотной прогалины, всего в нескольких шагах от нее, пять пар сверкающих красных глаз уставились на куст остролиста. Кейт почувствовала, как вспотели ее ладони, – внезапно ее охватила паника. Она не смела пошевельнуться, боясь, что они увидят ее. Не смела проглотить ком в горле, боясь, что они услышат ее. Даже с такого короткого расстояния она не могла разглядеть их фигуры – видела только красные, устремленные в ее сторону глаза. Если это были контрабандисты, то такого камуфляжа ей видеть еще никогда не доводилось. Она определенно не слышала, как они подошли; просто появились, и все.
Кейт вдруг увидела, что вокруг каждой пары глаз возникли серебристые очертания неясных фигур и, словно миллионы крошечных искр, запрыгали над огнем. Они становились все ярче. Потом искорки стали сближаться. Потом закружились круговертью, словно никак не ощущаемый ветер раздувал догоравший костер. Становясь ярче и ярче, они меняли цвет, из серебристого становились красными, зелеными, синими. И наконец исчезли, столь же мгновенно, как появились. С ужасом она всматривалась в ночь. Ее глаза были словно прикованы к тому, что она видела перед собой.
На лесной прогалине возникли пять высоких фигур, одетых с головы до ног в металлические доспехи. На их головах были сверкающие шлемы в форме змеиной головы, сквозь прорези поблескивали глаза, сверкавшие, как алмазы. Два огромных клыка цвета слоновой кости торчали книзу из-под каждого шлема, словно клыки саблезубого тигра или давным-давно вымерших существ.
Нагрудники их доспехов подчеркивали каждую мышцу, длинный металлический гребень тянулся до самых локтей, наручи прикрывались перчатками из толстой кожи. В просветах между частями доспехов проглядывала кожа непонятных созданий. Темно-зеленая и безжизненная, она излучала мрачное мерцание, почти сливавшееся с ночью. На черных кожаных поясах, охватывавших их талии, были приторочены своеобразные короткие мечи с черными кожаными рукоятками. Самый меньший из пятерых держал перед собой круглый щит, покрытый серебром и инкрустированный сверкающими красными драгоценными камнями.
Из своего укрытия Кейт не могла различить черты их лиц. Она видела только горевшие красным светом глаза, устремленные на нее. Кейт прицелилась в голову самого крупного чудища и медленно, неслышно вдохнула воздух. Она была охвачена ужасом. Какой-то внутренний голос отчаянно вскрикнул:
А голос внутри головы опять кричал ей:
