В лесу все затихло, странное чувство покоя охватило его. Все вокруг замерло. В его сердце не было страха. Томас не хотел больше бежать или сражаться. Он преклонил голову и ждал удара. Этот миг длился целую вечность. Никогда он не думал, что знакомый с детства лес станет местом, где придется ему умереть. Он считал, что смерть ожидает его в море, – так погиб его отец и много-много других мужчин его рода. Смерть в море была предопределением. С ранних лет он носил околоплодную сорочку, которую дала ему мать. Сорочка олицетворяла удачу и служила залогом, что ему не суждено утонуть. Это была единственная ценная вещь, принадлежавшая Томасу. Она стоила шесть гиней, не меньше. Но как может эта высохшая пленка, окутывавшая его при рождении, запрятанная в серебряную ладанку, уберечь его от мечей?
Он слышал прерывистое дыхание монстра, клубы холодного тумана, вырывавшиеся из ноздрей чудовища, окутывали его. И при каждом выдохе, равномерном, как тиканье часов, Томас ждал, что меч обрушится на него и лишит жизни.
Он понимал, что они ожидают лишь нужного момента, приказа, который раздастся в тишине, и тогда казнят его. Томас ждал. От стоявшего над ним чудовища тянуло леденящим, парализующим холодом. Он видел, как трава вокруг него, подернутая изморозью, покрывалась уже толстым слоем инея. Каждый листок, каждая травинка на поляне теперь были осыпаны белыми кристаллами инея, выпадавшего из тумана от дыхания призраков.
Холод становился невыносимым, Томас едва дышал, слюна в горле превращалась в лед. Он пополз вперед и упал у самых ног чудища, схватившись руками за бронзовые поножи. И тут, едва коснувшись монстра, он вдруг сумел заглянуть в его мир. На несколько коротких мгновений его мозг как будто отперли невидимым ключом.
Неожиданно Томасу стало известно, кто они и в чем их задача. Это были
Внезапный выстрел вырвал Томаса из полузабытья. Его грохот казался бесконечным, шею сзади обдало жаром, а поляна наполнилась светом. Он услышал резкий удар свинца по металлу и почувствовал, как задрожал с головы до ног стоявший над ним варригал. Короткий меч упал в двух сантиметрах от головы Томаса, легко вонзившись в только что замороженную варригалом землю. Призрак грохнулся на колени и стал медленно падать вперед головой.
– Томас, беги! – закричала Кейт, все еще прятавшаяся под кустом остролиста.
Томас едва успел откатиться в сторону, выдернув из земли меч онемевшими пальцами; оторвав себя от холодной земли, он вскочил на ноги. С мечом в руке, он вглядывался во тьму и нанес удар в спину монстра, шагавшего в ту сторону, где пряталась Кейт. Меч прошел сквозь латы, словно горячий нож сквозь масло. Варригал упал, шипя и подвывая. Оставшиеся призраки повернулись к Томасу; подняв мечи, они готовились напасть на него.
– Кейт, давай! Бежим на мельницу Боггла! – крикнул Томас подруге, продиравшейся из-под остролиста на поляну. – Быстрее, Кейт, бежим!
Один из варригалов бросился на Томаса с мечом. Томас отбил удар, в ночном воздухе сверкнули зеленые искры. Вместе с Кейт он бросился бежать. Никогда еще ему не удавалось бежать так быстро. При этом он держал Кейт за руку, чтобы она не отставала. Они мчались через папоротники, которые цеплялись за них всеми своими острыми пальцами.
Они слышали, как на поляне кричат друг на друга варригалы. Потом все там затихло. Тишину нарушал только быстрый топот их ног по тропе, которая уходила в глубь леса. Они мчались среди деревьев, ничего не видя вокруг, по тропе, протоптанной оленями, в сторону мельницы Боггла. Они одолели уже почти километр. Томас остановился, хватая ртом воздух, не в силах бежать дальше. Оба опустились на землю, привалившись к огромному дубу. Здесь, в лесу, Томас слышал отчетливо только громкое «тук-тук-тук» своего сердца. Он посмотрел на Кейт, которая старалась и улыбнуться, и удержать слезы.
– Кто это был, Томас? Они меня заморозили, – прошептала она, тяжело дыша и с ужасом думая, что ее услышат.
– Кто бы они ни были, я знаю, что как-то все это связано с Демьюрелом. – Он постарался улыбнуться Кейт. – Это был хороший выстрел, он спас мне жизнь. – Томас ласково коснулся рукой ее лица. Какая она все еще холодная! – Ну, пошли, до мельницы осталось километра три, не больше. Там мы можем спрятаться.
– А как же Рафа? Ты хочешь покинуть его?
