Томасу снился сон. Было темно, как в гробу; он находился в холодном каменном помещении. Темнота давила его, сжимала, словно заворачивала в тугой саван. Далеко в углу вспыхнула свеча, посылая неверные блики через всю огромную комнату. Томас видел, что это просторный каменный зал с высокими сводами, раньше видеть такие помещения ему не приходилось. Потолок над ним был едва различим и поддерживался семью каменными колоннами, увенчанными вырезанными из камня же бараньими рогами. В дальнем конце зала Томас разглядел золотой алтарь с высоким крестом, украшенным драгоценными камнями. Вся его поверхность была инкрустирована яшмой, халцедоном, рубинами, топазами и хризолитами. Золотой нимб, казалось, парил в воздухе позади креста. Он был украшен семью прекрасными изумрудами. Томас двинулся к алтарю. Огромный голубой камень в центре креста вдруг почернел, когда же он подошел ближе, все драгоценные камни превратились в блестевшие голубые человеческие глаза, следившие за каждым его шагом.
От стены выступили вперед семь высоких крылатых фигур, облаченных в длинные, белые, струящиеся одеяния. Крылья у всех семерых изогнулись вперед и прикрывали их головы; они шли к алтарю. Каждый локон их длинных, золотистых волос сверкал металлическим блеском. Их темно-коричневая кожа красиво блестела. Они были сильные и смелые, ростом больше двух метров, с широкими плечами и проницательными темными глазами. Шагая в ногу, они запели речитативом, их сильные голоса наполнили все помещение. Слова звучали музыкой. Они вибрировали и создавали настроение, эхом отражаясь от толстых стен, наполняя глубоким ощущением покоя и мира. Томас непроизвольно покачивался в такт волнам звуков, колебавшихся в его теле, проникавших в душу. Он сцепил руки, сплетя пальцы, чтобы удержать их в покое. Он вбирал в себя каждое слово.
Эхо песнопения пронизывало его тело. Поющие вновь и вновь повторяли эти слова, идя к алтарю. Один из них нес большой меч, второй – щит, третий – шлем. Томас, увлекаемый ими, подошел к алтарю ближе, как будто был вправе принять участие в этом ритуале. Как будто его влекло, независимо от его воли, к особому моменту в его жизни, который изменит его самого навсегда. Он не знал, видят ли его крылатые создания, да ему это было и не важно.
Они были словно и люди, но отчасти чем-то иным. При каждом их шаге зал вибрировал. Их белые одеяния сияли особенной чистотой, какой Томас никогда прежде не видел. Он не мог поверить, что это сон, – такое все было реальное, настоящее. В голове его прозвучал голос:
Между тем он чувствовал себя бодрым, как никогда, живым, как никогда. В этом огромном зале, в этом сиянии, в самом присутствии крылатых существ было больше жизни, чем он мог себе вообще представить. Томас чувствовал, что кто-то смотрит на него, что не он один наблюдает этот ритуал. Обернувшись, он увидел, что справа от него стоит человек. На нем была, льняная туника, длинные просторные штаны и пара изящнейших, но притом самых необыкновенных туфель с серебряной чеканкой на носках. Человек этот был не белым и не черным, скорее, сильно загоревшим на солнце. У него были черные волосы, они вились и переплетались, как ветки боярышника. Человек улыбнулся и заговорил с Томасом, назвав его по имени; голос у него был теплый и звучный.
– Томас. Все это для тебя. – Он указал рукой на алтарь. – Ничего не бойся, Томас. Силы, с которыми тебе предстоит сразиться, они не из крови и плоти. Они правители тьмы и духи зла.
Мужчина взял Томаса за руку. Томас заглянул в его глаза и понял, что эти глаза – с креста, темно-синие, теплые, всевидящие, всезнающие. Он чувствовал себя перед этим человеком обнаженным, как будто тот знал о его жизни всё. Каждый секрет, каждая ложь, каждая дурная мысль были ему открыты. И тем не менее сжал руку Томаса и смотрел на него с ласковой улыбкой.
– Не бойся, – заговорил он вновь. – Что бы ты ни сделал, все может быть исправлено, вычеркнуто, прощено.
Томас отвернулся, не в силах смотреть этому человеку в лицо. Ему было стыдно. Он только теперь заметил, что одет в грязное тряпье, которое висит на нем, как рубище. Томас еще ниже опустил голову, он просто не смел поднять глаз.
– Кто вы? – спросил он, с трудом выговаривая слова. Его глаза по-прежнему смотрели вниз, на узор каменного пола; он ждал ответа.
– Я Король. Разве ты не слышал обо мне? И не узнаешь мой голос?
– Наш король жирный, жадный и безумный, – сказал Томас, не подымая глаз, не желая смотреть на того, кто стоял с ним рядом. – Он никогда не стал бы говорить с воришкой вроде меня.
– Я – Король, но не земной король. И ты должен только одно: верить в меня. Тогда я могу быть и твоим Королем, Томас. – И он нежно коснулся лба мальчика.
– Как же я могу не верить в тебя, если ты стоишь рядом со мной? Ведь я вижу тебя собственными глазами. Я никогда не сомневаюсь в том, что вижу.
