— А что дает ему такую власть? Этот полосатый жезл?
Удивленные взгляды окружающих скрестились на чародее.
— Он — Контролер, Регулировщик. Он следит за тем, чтобы на Пути не образовывался затор. Это не власть, а его работа.
— Гм. И кто ж ему эту работу поручил?
— Не спрашивай…
Значит, Судьба, сделал вывод Инеррен. Всюду и везде эта Судьба, даже в Обратных Пределах Сфер. Итак, все и вся подчиняются ее законам? А законы Судьбы довольно интересная штука. Играя по ним, смертный обычно проигрывает свою жизнь. Да и Бог тоже.
Вывод?
Может, Рэйден и был прав: чтобы стать Богом Судьбы, надо отдать жизнь ради Долга. Только вот чародей больше не стремился к этому. Его цель была более тривиальной — в очередной раз найти Айру.
Так… А что, если обратиться к этому «недостижимому» Концу Пути?
Во всяком случае, скучать там не придется. Все лучше, чем покорно стоять здесь в терпеливом ожидании сигнала этого… Распутника.
Инеррен прошептал:
«Конечно, это несколько самоуверенно с моей стороны, — подумал чародей. — Одно заклинание — и я имею облик Бога, как внешний, так и внутренний. Рискованно.»
Если уж сам Инеррен полагал свои действия самоуверенными и рискованными, все прочие сказали бы, что это попросту самоубийство. Но самоубийцей он не был.
Шаг — и чародей преодолел десятки перекрестков и бог весть сколько миль этого Пути.
Второй — и далеко впереди, в окружающей его бескрайней черноте, забрезжил слабый свет.
Третий — и стрелы зеленого огня пронзили его руки и ноги, пригвоздив к скале.
Мысленный приказ — и Инеррен освободился, а раны мгновенно исцелились. Затем с интересом (и не без вызова) посмотрел на того, кто стоял на страже этой местности.
— Это такая традиция тут? — спросил он.
— Да нет, скорее испытание.
«Опять испытание! Знал бы кто, — подумал чародей, — как они мне надоели…»
— И каков результат?
— Ты определил его — иначе говоря, можешь проходить.
— Благодарю, — кивнул Инеррен и проследовал мимо гиганта с бледно-зеленой кожей, облаченного лишь в набедренную повязку и головной убор из светлых перьев. На бедре у него висел колчан громовых стрел, которые он умел метать со столь удивительной скоростью и точностью.
