Без сомнения, и от чёрных зданий, и от трупов следовало избавиться и желательно поскорее. Но, во-первых, это не входило в ответственность гвардии, подобными вещами обычно занималась армия, а во-вторых, тёмный город мог стать хорошим материалом для исследований. Научный отдел у нас был, подчинялся он армейскому командованию. Поэтому трогать мы ничего не стали, кроме дымогенераторов. Те продолжали источать тьму, пришлось остановить их работу магическими ударами.
Пока я вместе с отделением бродил по заброшенному предприятию, осматривая цех за цехом в поисках живых тенебрисов, в голове опять начали раздаваться голоса моих подданных. Они почувствовали, что их поселение в опасности и спрашивали, что делать. Я ответил прямо: ничего не предпринимать, поскольку этот мир — мой, и существа из другого мира присутствовать здесь не должны.
Я ожидал, что мои приказы вызовут у существ недовольство и заставят тёмное войско взбунтоваться, но те спокойно восприняли повеление, никто не воспротивился. Иерархия у этих тварей была гораздо жёстче, чем у людей, возможно, их сознания сплетались в некое подобие коллективного разума. Но я своим вторжением нарушил их структуру. И это только начало. Рано или поздно остальные повелители тоже сдохнут, а их подданные окажутся в моей власти.
Осмотрев за неполные два дня пустующий город, мы вернули на базу, и следующим утром в направлении Усть-Катайгинска выдвинулись армейские подразделения вместе с учёными. Первым предстояло закрыть все ямы по пути в город и рядом с ним, а вторым исследовать колонию тенебрисов.
Нам тоже без дела сидеть не пришлось. После двух дней отдыха весь гвардейский батальон отправился в Усть-Катайгинск разведывать территорию вокруг нового форпоста.
Всю вторую половину февраля работа была сосредоточена в районе Усть-Катайгинска. Армия закупоривала ямы, уничтожала постройки тенебрисов, расчищала местность, а гвардейские отряды, как и раньше, выезжали на разведку.
Обычно действовали следующим образом: вначале территорию облетали разведчики на аэропланах с магическими двигателями, отмечали самые затуманенные области, после чего мы ехали туда разбираться с монстрами, если таковые, конечно, там были. За две недели, за которые мы прочесали всё в радиусе двадцати вёрст вокруг города, тенебрисы почти не встречались.
Единственное, где до сих пор обнаруживались существа — это на дороге, ведущей на Щегловск примерно в тридцати вёрстах от Усть-Катайгинска. В том направлении мы ездили дважды — в конце февраля и начале марта — и постоянно напарывались на огромные стаи. Последний раз даже пришлось отступить.
Это было самое длинное сражение в моей и не только в моей практике. Часа три мы не могли сдвинуться с места, поскольку приходилось непрерывно отбивать атаки, а когда большинство владеющих выдохлось, все забрались на броню и умчались прочь.
Тем не менее, несмотря на все перипетии, в конце декабря ставка начала перебираться в Усть-Катайгинск. Продолжалось это около недели. За это время рядом с городом уже возвели земляной вал и простейшие укрепления для лагеря, а солдаты закупорили все ямы в окрестностях. В итоге седьмое марта император объявил днём освобождения Усть-Катайгинска, по поводу чего лично приехал в ставку и поздравил нас с ещё одним этапом освобождения земли русской.
Тут, конечно, была отчасти моя заслуга, ведь если б я не отдал приказ тенебрисам, нам бы пришлось перемалывать пятьсот тысяч тёмных существ всех видов и размеров, что заняло бы гораздо больше времени. Даже спустя три недели между нашим прежним лагерем и новым оставалась куча ям, которые ещё только предстояло закрыть.
Казалось бы, заявленный рубеж достигнут, и поход можно прекращать (точнее, ставить на паузу), вот только император успокоился желал. Теперь он жаждал поскорее добраться до Енисейска. Одна беда: город этот находился в трёхстах вёрстах к востоку от Усть-Катайгинска, и прямой дороги туда не было.
Как я слышал, император, окрылённый успехами, хотел погнать нас туда сразу же после освобождения Усть-Катайгинска, но потом передумал. Вероятно, кто-то уговорил его не делать этого. И проблема была не только в том, что позади остались незакрытые ямы. Мы плохо представляли, как обстоят дела на других участках фронта. Если там продвижение не столь значительное, как здесь, то глупо было ломиться вперёд.
А вот с другого, тайного фронта я ещё в конце февраля стал получать тревожные новости.
Тогда мы основали небольшой лагерь рядом с только-только очищенным от тёмной гадости Усть-Катайгинском. Наша рота вернулась с очередной вылазки, и я заночевал в своей одноместной палатке.
Во сне мой дух опять оказался в мире тенебрисов, и один из градоначальников обратился ко мне. Я не только слышал его, но и видел его гигантскую расплывшуюся тушу, раскинувшую вокруг свои щупальца, из которых росли сооружения. Монстр так же, как и повелители, имел десятки выпученных глаз-бельм, смотрящих во все стороны одновременно.
