— Что ж, хорошо, что вы разрешили ваши разногласия… — пробормотал Эдуард, чувствуя, как на лбу выступает пот.
— Я всё прекрасно понимаю. Кому-то не понравилось, что князь из чужого рода наводит здесь свои порядки. Это естественная реакция. Но надеюсь, что с тех пор отношение ко мне изменилось. Ведь теперь мы все в одной лодке, отныне здесь мой дом, моя земля, и я буду её защищать, как и вы. Не хотелось бы вспоминать старое. Правда ведь? В общем, постарайтесь, пожалуйста, договориться с Калакуцким. А если не получится, отсылайте его ко мне. Я с ним разберусь по-своему.
— Никаких, «по-своему», — буркнул Эдуард. Надо было срочно спровадить Озёрова, чтобы тот не заметил. — Я поговорю с ним… Если вопросов нет, можете идти. У меня, ещё одна встреча скоро, не могу, к сожалению долго засиживаться с вами.
— Разумеется, — Озёров поднялся с дивана. — Всего хорошего, Эдуард Анатольевич.
Ннекоторое время губернатор сидел подавленный. Зачем Озёров завёл разговор о покушении? Чего он хотел этим добиться? Похоже, парень всё знал.
Эдуард не слишком-то жалел о том, что пытался избавиться от Озёрова. Возможно, если бы тот погиб там, в тёмной области, проблем действительно было бы меньше. Но вот отец… отец видел юнце что-то особенное и верил, что Алексей принесёт пользу Первосибирску.
Зато теперь Эдуард понял, почему Юрьевский тогда так себя повёл, грубо отказавшись от дальнейших попыток устранить Озёрова. Между ними, получается, был разговор. Неужели генерал испугался? Хотя попробуй тут не испугайся…
Не могу сказать, что разговор с губернатором меня успокоил, но ситуация оказалась далеко не столь критической, как её представлял Любецкий. Барнаульский губернатор крови моей пока не жаждал, однако я, хоть и был готов пойти на уступки, сдаваться не собирался. И если понадобится… кто знает, возможно, придётся и к Калакуцкому наведаться тайно, как когда-то к Елагину, и устроить собственные «переговоры».
Третьякова я тоже прекрасно понимал. Война между губерниями — это, мягко говоря, не то, к чему хотелось бы прийти. Очередное кровопролитие, которое уж точно не останется без внимания императора. Тот, кажется, предпочитал не лезть в дела аристократов на восточной границе, отдавая решение всех проблем на откуп губернаторам, но если ситуация выйдет из-под контроля, государь в стороне не останется.
А ещё сегодня Третьяков, наконец, узнал о том, что мне известно про покушение. Было видно, он занервничал. Тоже мне, миротворец хренов. Пусть понимает, что и мне есть чего ему предъявить.
Теперь мне оставалось только ждать…
Помимо проблем с Калакуцким меня интересовало, главным образом, две вещи: откроются ли в моём имении новые ямы в ближайшее время, и появились ли под Усть-Катайгнском тенебрисы. О том, что там творится, мне предстояло узнать лишь через полмесяца, когда вернусь на передовую, а у нас пока было всё спокойно.
В эти дни обнаружилась небольшая бездна за пределами моих владений, но очень близко к ним. Я не знал, чья там земля, но всё равно приказал охране закрыть яму, чтобы тенебрисы не бежали к нам. А через пару дней разведчики засекли группу существ, движущихся, по всей вероятности, из Барнаульской губернии. С ними оказались два беллатора-великан, и я сам поехал их уничтожать, чтобы лишний раз не подвергать опасности своих людей. Всё равно заняться нечем. По-хорошему, решать данную проблему следовало Калакуцкому, но для барнаульского губернатора ссоры с соседями, кажется, были важнее.
Пятницу я провёл на своей базе, осматривал имущество. Парк автотехники пока увеличивать не собирался. На сегодняшний день он состоял из десятка минивэнов, двух десятков внедорожников, в том числе старых «Онисков» восьмидесятых годов, на одном из которых я катался сам, и десяти «Носорогов». Три из них требовали ремонта.
Но всё же не мешало докупить кое-какое оборудование, особенно бронежилеты (их почему-то не хватало), и рубрумитовые патроны, которые расходовались в нынешних обстоятельствах очень быстро.
Вопрос же строительства шахты снова пришлось отложить. Я собирался начать весной, но теперь было не до этого. Прежде всего, следовало понять причину, по которой на моей земле образуются бездны, и пока проблема не решится, ни о какой шахте речи не может идти.
Да и с финансами пока было туго.
В конце квартала я получил дивиденды от сафоновской компании — шестьсот с небольшим тысяч. Прибыль оказалась меньше, чем я рассчитывал, но меня это не удивило. Сафоновы сами испытывали огромные проблемы с тенебрисами и были вынуждены законсервировать уже три нефтяные скважины.
Так же ожидались дивиденды от «Первосибирска-23», но в конце полугодия, то есть как раз летом.
А вот доход от деревообрабатывающего завода и прочую прибыль, включая те деньги, которые мне платили местные аристократы за зачистку их имений от тенебрисов, сжирали охрана. Я хотел увеличить её численность до трёхсот человек, но не видел возможности. Двести пятьдесят бойцов — это пока был максимум, который я мог себе позволить.
