Священник покосился на Элдреда, но было понятно, что тот ничего не скажет.
– Лорд, что, если начнется война? – нервно спросил поп.
– Погляди! – Я указал на балки зала, на которых были развешаны потрепанные флаги. – Все эти знамена принадлежали врагам саксов. Часть из них выступала против Альфреда, часть против его сына, а иные – против его дочери. Как думаешь, почему они висят здесь? – Времени на ответ я ему не дал. – Потому что я победил этих врагов. Потому что я убил их.
Священник снова поднял глаза. По правде говоря, флаги настолько истрепались и закоптились в дыму, что их трудно было разглядеть, но он вполне мог отличить треугольные штандарты норманнов от знамен саксонских вождей и видел их количество. Тут нашлось место воронам, орлам, оленям, секирам, вепрям, волкам и крестам – все эти эмблемы принадлежали моим недругам. В награду за вражду со мной все они получили по нескольку футов саксонской земли.
– Когда ты проезжал через ворота, то видел черепа, – обратился я к попу. – Чьи это были черепа?
– Твоих врагов, – прошептал он.
– Моих врагов, – подтвердил я. – И я не против добавить туда еще черепов. – Я встал и принялся ждать. Просто ждать, пока пауза не затянулась настолько, что Элдред не выдержал и посмотрел-таки на меня. – Есть лишь один владетель Беббанбурга, – заявил я ему. – А теперь иди. Мечи вам вернут, когда покинете крепость.
Они удалились в понуром молчании. Проходя под воротами, где ждали вороны, и пробираясь между лужами крови и тушами забитого скота, не могли не обратить внимания, что стражники теперь стоят в начищенных кольчугах, а на остриях копий нет и следа ржавчины. Но ни один из посланцев короля не сказал ни слова. Они молча сели на коней, молча приняли свои мечи и проехали через Ворота Черепов, створки которых замкнулись за ними.
– Быть беде, – бодро воскликнул Финан. Он шел к лестнице, ведущей на надвратное укрепление. – Помнишь вопрос, который задал тебе Домналл?
– Какой именно?
– Сколько у тебя союзников?
Я поднялся вместе с ним по ступенькам и посмотрел вслед удаляющемуся Элдреду и его людям.
– У нас есть Эгил, – уныло пробормотал я. – Если он жив.
– Конечно жив, – весело отозвался Финан. – Чтобы убить Эгила, нужен кто-то поопаснее куска дерьма вроде Элдреда. – Выходит, мы и Эгил против всей остальной Британии?
– Выходит, так, – согласился я.
Финан был прав. У нас не имелось союзников на этом полном врагов острове. Я унизил Элдреда и тем самым нажил опасного противника, потому как у него имелся доступ к королевскому уху. Этельстан мог расценить мой поступок одновременно как вызов и как оскорбление. Теперь в глазах монарха всей Британии я стану врагом.
– Думаешь, мне стоит пасть ниц?
Я заметил, что Финан поразмыслил над заданным вопросом. Ирландец нахмурился:
– Лорд, если ты падешь ниц, они сочтут тебя слабым.
Он редко называл меня лордом – только когда хотел, чтобы я воспринял его слова всерьез.
– Значит, дадим им отпор?
– Вилтунскир тебя не прельщает?
– Мне там не место, – отрезал я. – Там слишком тепло, слишком сытно, слишком просто. Ты хотел бы жить в Вилтунскире?
– Нет, – согласился мой друг. – Мне нравится Нортумбрия. Здесь почти так же хорошо, как в Ирландии.
На это я улыбнулся:
– И что же мне делать?
– То, что мы делали всегда: драться.
Мы провожали взглядами Элдреда и его всадников, пока те не скрылись из виду.
Мы остались одни.
Хотя не совсем одни: Эгил-то был жив. Он гнал во весь опор, чтобы опередить преследователей, и добрался до дома за полдня до появления всадников Элдреда.
– Он пришел ближе к вечеру, – рассказал мне Эгил. – Увидел две сотни воинов за частоколом и скрылся в южном направлении.
– Две сотни?! – переспросил я. – Да у тебя нет столько!
– Раздал женщинам копья, прикрыл сиськи кольчугой, косы шлемом, и поди отличи! Да и к тому же иные из моих баб похлеще мужиков будут.
Как выяснилось, Элдред отправился от усадьбы Эгила под Беббанбург, а потом на юг в Эофервик, где, по слухам, разместился с более чем сотней западносаксонских воинов во дворце Гутфрита. Другой гарнизон уэссекцев стоял в Линдкольне, и это означало, что Этельстан стискивает Нортумбрию все более крепкой хваткой.
А отсюда, в свою очередь, следовало, что он наверняка прижмет Беббанбург. Но лето шло, а нас никто не трогал. Это было время, в течение которого мы пополняли наши кладовые, усиливали укрепления, и без того мощные, и без перерыва обходили дозором наши южные границы.
– Когда они появятся? – спросила у меня Бенедетта.
– После сбора урожая, естественно.
– А может, и не придут?
– Придут.
