Константин глубоко вдохнул, закрыв глаза и сконцентрировавшись. Его сердце забилось сильнее, а вокруг, казалось, замерло само время. Сложив руки, он начал молиться, обращаясь к Господу:
– "Отец Небесный, освободи эту душу от пут тьмы. Очисти её сердце и тело, изгони бесов, что держат её в плену. Пусть свет Твой осветит этот мрак."
Слова молитвы заполнили комнату, их эхо разлетелось, будто сталкиваясь с невидимыми преградами. Тело девушки задрожало, её спина выгнулась в дугу, а из её рта раздался нечеловеческий крик. Из метки на шее стал вырываться тёмный дым, извиваясь в воздухе. Он сопротивлялся, словно живое существо, но после нескольких мгновений исчез, оставив после себя слабый запах серы.
Девушка затихла, её дыхание стало ровным, но она выглядела измождённой. Константин подошёл к алтарю, где ещё пульсировал зловещий минерал. Он стиснул зубы, поднял камень, и, несмотря на его необычайный холод, с силой разбил его об пол.
– "Хватит твоего властвования," – тихо, но твёрдо произнёс он.
Как только минерал раскололся, комната содрогнулась, раздался оглушительный гул, и стены начали покрываться трещинами. Свет факелов затрепетал и потух, оставив подземелье в кромешной темноте. Но что Косте эта темнота, он всё равно был под действием дара.
Константин почувствовал, как воздух вокруг него становится тяжёлым, будто весь мир собирался обрушиться на него. Он быстро поднял девушку на руки, её лёгкое тело казалось почти невесомым.
– "Держись, мы выберемся," – прошептал он, словно девушка могла его услышать.
Сжимая её в руках, он поспешил к выходу. Позади него стены подземелья рушились, огромные куски камня обрушивались, закрывая пути назад. От каждого его шага под ногами раздавались глухие удары, как будто сама земля возмущалась его присутствием.
Достигнув лестницы, ведущей наружу, Константин напряг последние силы, вынося девушку из подземелья. Внезапно, когда он уже почти достиг выхода, за спиной раздался оглушительный грохот – весь подвал рухнул, погребая под собой все тёмные секреты Симона.
Выбравшись на улицу, Константин остановился, жадно глотая свежий воздух. Девушка тихо стонала у него на руках, но была жива. Он посмотрел на неё, облегчённо улыбнувшись:
Парень почувствовал странное спокойствие. Город спал, словно ничего не произошло в недрах его тёмных подземелий. Лишь луна освещала пустые улочки, бросая длинные тени, которые растекались по мостовой.
Девушка в его руках начала приходить в себя. Её взгляд был потерянным, но в нём больше не читалось ужаса или ярости, только усталость и растерянность. Константин осторожно поставил её на землю, поддерживая, чтобы она не упала.
– "Ты свободна теперь," – мягко произнёс он, смотря прямо в её глаза. – "Но метка дьявола была на тебе слишком долго. Здесь, в этом городе, тебе будет трудно начать заново. Люди могут чувствовать её след, даже если его больше нет."
Девушка отвела взгляд, как будто стыдясь. Константин, незаметно использовав свой дар, сотворил несколько золотых и серебряных монет. Подав ей небольшой кожаный мешочек, он продолжил:
– "Здесь достаточно, чтобы начать новую жизнь вдали отсюда. Это твой шанс обрести покой и свободу. Пожалуйста, не теряй его."
Девушка сжала мешочек в руках и посмотрела на него с благодарностью, смешанной с удивлением.
– "Спасибо..." – прошептала она, её голос был слаб, но искренен.
Константин кивнул, улыбнувшись слегка. Он понял, что пора прощаться, но задержался на мгновение:
– "Как тебя зовут?"
Она слегка покраснела, ответив:
– "Мириам."
– "Мириам," – повторил он, словно запоминая это имя. – "Меня зовут Элиэзэр."
Мириам кивнула, её глаза блеснули в свете луны.
– "Ты спас меня, Элиэзэр. Спасибо за всё."
– "Пусть твоя дорога будет светлой, Мириам."
Он наблюдал, как она уходила в ночную тишину, её фигура растворялась в тени улиц. Лишь тогда он позволил себе вдохнуть полной грудью, чувствуя, как груз уходящего ночи спадает с плеч.
Обратный путь домой был тихим, но мрачная тишина улиц казалась Константину необычно тяжелой. Лунный свет, струящийся через облака, отбрасывал длинные тени на каменные стены и мостовую. Он шел неторопливо, как будто каждое его движение должно было быть тщательно обдумано. Пистолет, который в этот раз послужил ему он, как обычно это бывает уничтожил.