В голове снова и снова прокручивались события прошедшей ночи. Образ демона, его громадная фигура, хриплый голос, сотрясающий стены подземелья. Константин до сих пор чувствовал ледяное дыхание ужаса, когда впервые встретился взглядом с его горящими глазами. Это была не просто встреча – это был вызов, борьба не только тел, но и духа.
Он вспоминал, как дрожали руки, когда он выстрелами разрушал светящиеся минералы в ритуальном круге. Казалось, что каждый из них был кусочком самого демона, и с каждым разрушением монстр кричал, извивался, его плоть разрывалась под невидимым давлением. Этот вопль боли и ярости всё ещё эхом звучал в ушах Константина.
Его левая рука ныла – именно туда пришёлся удар когтя чудовища. Но дар уже исцелил рану, оставив лишь лёгкое покалывание, напоминание о смертельной опасности.
"Почему он был там?" – думал Константин, пытаясь разложить всё по полочкам. – "Это не моя битва… или всё же моя?"
Картина девушки, лежащей на холодной каменной кровати, с меткой на лбу, проясняла многое. Она была заложницей зла, его очередной жертвой. Тот момент, когда метка исчезла, дал Константину уверенность, что её душа была спасена. Но оставались вопросы: почему именно эта девушка? Что такого в ней было особенного, что дьявол выбрал её?
Подойдя к своему дому, Константин остановился. Он поднял глаза на ночное небо, как будто пытаясь найти там ответ. "Господи, веди меня," – прошептал он, прежде чем шагнуть внутрь.
Дом был тих, все спали. Он медленно поднялся на второй этаж, стараясь не скрипеть досками пола. Всё ещё перебирая в памяти случившееся, Константин улёгся на кровать, чувствуя тяжесть бессонной ночи и духовной борьбы.
Константин тихо прокрался в дом, стараясь не издать ни звука. Лия и Ханна, вероятно, давно спали, а шум мог бы их встревожить. Он поднялся по лестнице, направился в свою комнату и, едва дождавшись момента, когда смог снять обувь, упал на кровать. Глаза сомкнулись мгновенно – усталость взяла своё.
Наутро его разбудил аромат свежего хлеба и травяного чая, доносившийся с кухни. Ханна, как всегда, начала день раньше всех. Спустившись вниз, он увидел, как она орудует у печи, а дети носятся вокруг, споря о чём-то.
– "Доброе утро, Ханна," – поздоровался он, садясь за стол.
– "Доброе, Элиэзэр," – ответила она, ставя перед ним тарелку с кашей, украшенной фруктами. – "Надеюсь, спалось хорошо?"
Он кивнул, хотя внутри его ещё тревожили мысли о ночных событиях.
– "Хорошо, спасибо. А ты как?"
Ханна тяжело вздохнула, посмотрев на своих детей, которые в этот момент как раз пытались залезть на высокий шкаф.
– "Дети шкодят, как обычно. Вот вчера один из них разлил молоко прямо на пол, а второй решил, что это прекрасное место для рисования."
Константин улыбнулся:
– "Ну, у тебя богатырский характер. Ты с этим справишься."
Она засмеялась, вытирая руки полотенцем:
– "Справлюсь, конечно. Просто иногда так хочется тишины."
На кухню вошла Лия, уже одетая и собранная, с лёгкой улыбкой на лице:
– "Доброе утро всем."
– "Доброе, Лия," – ответил Константин.
– "Доброе, милая," – Ханна обняла её. – "Тебе чай налить?"
– "Да, спасибо. А что у нас сегодня на завтрак?"
Ханна похлопала по столу:
– "Всё, что смогла собрать с самого утра: свежий хлеб, каша, немного фруктов и орехов."
За столом разговор зашёл о личном. Ханна рассказывала о том, как непросто быть одновременно и матерью, и хозяйкой, а Константин с Лией делились мыслями о том, как организовать лучшее место для приёма пациентов.
– "Ты удивительный человек, Элиэзэр," – вдруг сказала Ханна. – "Такое чувство, что ты всегда знаешь, что делать."
Константин улыбнулся, глядя на чашку чая в своих руках:
– "Не всегда, но стараюсь."
Солнце уже высоко поднялось над горизонтом, день обещал быть насыщенным.
В дверь постучали. Константин, не ожидая ничего необычного, направился открывать. На пороге стоял мужчина средних лет в простом, но тщательно подобранном сером плаще. Его лицо было суровым, с резкими чертами, а взгляд – оценивающим.
– Добрый день, лекарь, – произнёс он, чуть поклонившись. – Вы, должно быть, Элиэзэр?
Константин кивнул, приглашая его войти.
– Так точно. Чем могу помочь?
Мужчина не спешил сесть. Его взгляд скользил по комнате, будто он что-то искал. Наконец он устроился на краю стула.
– Простите за беспокойство. Я... скажем так, интересуюсь вашими услугами, – начал он с натянутой улыбкой.
Константин почувствовал фальшь в его голосе.