Константин, ещё немного обождав, пока пыль уляжется, а звуки воина утихнут, присел и, словно отряхнувшись от мрачных мыслей, начал думать о том, кто же ему оказал помощь. Сердце его бешено колотилось в груди, а в голове всё ещё звучали воинственные крики всадника. Он огляделся по сторонам, но вокруг не было ни души. Только бескрайняя пустыня и песок, который медленно оседал после пронёсшегося всадника.
Отползя назад на безопасное расстояние, чтобы его никто не заметил, Костя поднялся и тихо окликнул:
— Эй, кто там? Откуда ты знаешь моё имя?
Оглядываясь по сторонам, Костя пытался рассмотреть следы на песке. Или ещё что-либо, что могло помочь выследить помощника. Но ничего явно говорящего о присутствии человека вокруг не было. Только ветер поднимал песок, то и дело увлекая за собой мелкие травинки и семена перекати-поле.
Он пытался понять, что происходит. Кто эти люди, участвующие в схватке? Единственное объяснение, которое пришло ему в голову, — это постановочные бои или реконструкция какого-то исторического события. Возможно, здесь снимают фильм. С опаской подойдя ближе к краю, откуда лучше было видно происходящее, Костя достал смартфон и начал снимать.
-Странно, ни камер, ни ассистентов- продолжал снимать видео Костя.
Он прошептал что-то себе, увеличивая изображение и рассматривая детали. Раны на телах выглядели очень реалистично, словно настоящие. На лицах застыли гримасы предсмертной боли, а широко раскрытые глаза были засыпаны песком. Всё это вызывало неподдельный ужас. Как такое можно сыграть? Его взгляд остановился на одной из фигур, и он заметил, что песок на лице кажется живым, словно кто-то специально добавил мелкие детали, чтобы усилить эффект. Это было не просто изображение, это была настоящая трагедия, ожившая перед его глазами. Он не мог оторвать взгляд от экрана, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Что-то внутри него говорило, что он не должен продолжать смотреть, но любопытство и страх оказались сильнее. Он хотел узнать, что же будет дальше несмотря на то, что уже чувствовал дрожь в руках и холодный пот на лбу.
Тем временем всадник, закутанный в плащ, пронёсся мимо шеренги простых воинов, оставив за собой шлейф пыли и необъяснимого ужаса. Его движения были стремительны и грациозны, как у хищника, вышедшего на охоту. Воины, стоявшие поодаль, замерли, словно статуи, не смея шелохнуться. Их напряжённые позы и нелепые жесты, будто они пытались скрыть свою тревогу, выдавали страх, который проникал в самое сердце.
Всадник остановился перед группой избранных, и те, как по команде, напряглись ещё сильнее. Они отдали честь, но их движения были неуклюжими, словно они выполняли ритуал, не до конца понимая его смысл. Один из воинов, самый смелый или, возможно, самый глупый, поднял руку к небу и коснулся большим и указательным пальцем своего носа, как будто пытался вытереть невидимую грязь.
Костя наблюдал за схваткой уже более полу часа, от былой банды оборванцев осталось едва ли по пять человек с обеих сторон. Он нутром чувствовал, как тревога усиливается. Внезапно тишину разорвал душераздирающий, словно потусторонний, звук горна. Звук был настолько громким, что земля под ногами затряслась, осыпая мелкие песчинки вниз по бархану. Создавая некую рябь на поверхности. Костя при этом невольно вздрогнул. Но самое странное — горниста нигде не было видно. Звук доносился как будто из ниоткуда, словно его источник был далеко за пределами поля брани.
Костя почувствовал, как холод пробежал по спине. Этот звук был не просто сигналом, а чем-то более зловещим. Он понимал, что их основной лагерь где-то неподалёку, но мысль о том, что там могло скрываться нечто, не поддающееся объяснению, вызвала у него неприятное чувство тревоги.
«Что за напасть!» — выругался он про себя, чувствуя, как страх начинает подниматься из глубины души. Ситуация становилась всё более напряжённой, и Костя понимал, что ему предстоит столкнуться с чем-то, что не вписывается в рамки его планов. Хотя всё уже давно вышло за эти рамки и просто обретает всё новые безумные грани бытия.
Тем временем все, кто держал оружие в руках, внезапно его побросали. Изнеможденные, они поплелись к основному составу банды. Кто они такие, их, судя по всему, теперь мало волновало. Их тела были покрыты кровью, как своей, так и чужой, а глаза горели странным огнём — то ли от усталости, то ли от страха, то ли от чего-то, что невозможно было описать словами.
Их шаги были тяжёлыми, но в них чувствовалась решимость. Они знали, что впереди их ждёт что-то новое, что-то, что изменит их навсегда. Возможно, это будет конец, а может быть, только начало. Но одно было ясно: они больше не будут теми, кем были раньше.
Когда они приблизились к остальным, те встретили их молчанием. Никто не знал, что сказать, никто не хотел нарушать эту тяжёлую тишину. Но в этом молчании было что-то живое, что-то, что говорило громче любых слов. Это было понимание, что они все прошли через одно и то же, что они все стали частью чего-то большего.