Аделия обвила его шею тонкими изящными руками Риниэль, нежные губы коснулись седых волос. Он зарыдал, не думая о десятках пар глаз, что могли видеть их в эту минут.
– Дел… Ох, Дел… Почему Создатель так несправедлив? Почему все так?
– Все будет хорошо, Ревин, – шепнула она, гладя его по голове – совсем как раньше. Она всегда обнадеживала, его Дел. – Давай уйдем отсюда. Люди смотрят.
Она встала со стула, потянула его за руку, и он поднялся, послушный своей мудрой Дел. Они покинули обеденный зал, оставив лютню на столе. Держась за руки, вошли в номер.
– Поговори со мной, Дел, – прошептал он умоляюще. – Не уходи.
– Ревин… Я не могу… Сейчас – особенно. Эта девочка хочет быть рядом с тобой. Ей больно, когда ты отталкиваешь ее. Ты нужен ей.
– А тебе, Дел?
– Мне нужна свобода, Рен. Я хочу вернуться на Путь. Обещай, что найдешь способ освободить меня.
– Обещаю, Дел. Я потратил пять лет, чтобы вернуть тебя в наш мир. Если потребуется еще пять, чтобы вернуть обратно, если потребуется вся моя оставшаяся жизнь – я найду способ. Ты получишь свободу, любимая. Прости…
Аделия вздохнула и закрыла глаза. Долан обнял ее, прижимаясь щекой к густым темным волосам, совсем не похожим на русые волосы Дел, но ставшим такими родными… Несколько минут мужчина и девушка стояли не шевелясь. А потом фея слегка повернула голову, и их губы соприкоснулись. Риниэль – Долан сразу понял, что это она, – поцеловала его мягко и робко. Он больше не мог сдерживаться и отталкивать ее. Он ответил на ее поцелуй – жадно, страстно, наконец позволив себе все то, от чего отказывался все дни после ее Избрания. И все годы после смерти Аделии.
Губы Риниэль, нежные и сладкие, раскрылись навстречу его поцелую, словно трепетные лепестки. Он вбирал вкус и запах ее языка, желая проникнуть глубже. Он подхватил фею на руки и уложил на тюфяк – тот самый, которого собрался избегать всю ночь. Аккуратно расстегнул пуговицы на легкой рубашке, обнажил маленькую грудь. Волна блаженной истомы окатила его. Как он мог столь долго воздерживаться от желанной близости с феей, отказывать себе в счастье? Риниэль повела худенькими плечами, сбрасывая рубаху. Долан припал к ее груди, лаская губами и языком. Девушка прерывисто задышала, тонкие пальцы перебирали его поседевшую шевелюру. «Ревин…» – возбужденно прошептала она. Он не мог различить, кому принадлежит шепот – Риниэль или Аделии. Прежде каждый раз, когда он желал Риниэль, его останавливал стыд перед Аделией. Если она вернется в сознание, когда он будет любить фею, если увидит, как он изменяет ей с другой… Если почувствует его вожделение. Сейчас он по-прежнему осознавал, что Аделия может в любой момент появиться, как сделала это во время песни. Но не мог остановиться. Влечение к Риниэль стало непреодолимым. Если Аделия придет именно сейчас – так тому и быть. Он больше не в силах противиться коварной судьбе, что поймала его в ловушку собственных противоречивых влечений. Будь что будет. Он возьмет Риниэль – теплую, нежную, страстную, и отдаст ей себя. Аделия по-прежнему будет стоять между ними. Но не как стена, а как мост. Не разделять, а соединять. Или Риниэль – мост между ним и Дел. Ревин Долан не хотел сейчас думать об этом. Он хотел любить женщину в его объятьях, кем бы она ни была.
Счастливая Риниэль обвивала ногами его бедра, нежное, почти детское личико сияло. «Я люблю тебя, Ревин», – прошептала она. Сколько раз за ночь он слышал этот шепот, возбуждаясь сильнее от слов, которые не надеялся услышать больше ни от одной женщины. Его сердце колотилось, как отбойный молот, когда тонкие пальчики Рини касались его загрубевшей кожи. Как он мог тянуть, ждать так долго?!
– Я люблю тебя, Рини, – шепнул он в ответ. И добавил про себя: «Я люблю тебя, Дел», – в надежде, что она неведомым чудом услышит его. Странным образом соитие с феей не испарило его чувство к Дел, а напротив, сделало еще острее и ощутимее. Словно он и впрямь обладал ею в теле Риниэль.
За ночь они спали не больше трех часов, засыпая на короткое время и почти сразу же просыпаясь от томительной, будоражащей близости чужого тела – такого непривычного и такого желанного… Они лежали лицом друг к другу, Риниэль устроила голову на плече Долана, и он не смел шевелиться и менять положение, чтобы девушка не отстранилась от него. Второй рукой он крепко прижимал к себе ее бедра, не желая терять ни секунды блаженного соприкосновения.
Когда небо за узким окном из черного стало серым, Долан заставил себя оторваться от любимой.
– Пора идти, Рини…
– Давай останемся подольше, Рен… Пожалуйста…
– Рини, любимая… Я хочу поскорее привести тебя в Долан-холл. Сводить на скалу Кертас, поцеловать на берегу океана… Ты была у Закатного Океана, любимая?
Фея мотнула головой, и темная волна пушистых локонов нежно накатилась на лицо Долана. Он погрузился в нее, вдыхая запах трав и цветов.
– Я хочу показать тебе, как солнце опускается в океан. Хочу обвенчаться с тобой и назвать женой перед Создателем и людьми. Чем раньше мы выдвинемся, тем скорее придем домой… Я скучаю по дому, Рини. Скучаю по тебе в нем.
