— Твоя Рвиан уехала к Стражам, где не разрешается жить постоянно никому, кроме волшебников. Даже если ты каким-либо образом доберешься туда, все равно остаться тебе не позволят. Следовательно, ваш роман все равно обречен.
Мне казалось, что он едва ли не читает мои мысли, поразило, что ему так много известно. Наверное, в школе провели тщательное расследование по моему делу, а потому знали много подробностей. Я низко опустил голову и пробормотал что-то насчет того, что это не так.
Однако Дециус сразил меня прямым вопросом:
— Желаешь перечеркнуть эти годы? Хочешь оставить нас?
У нас в Вайтфише говорят, что у рыбы всегда есть выбор между сетью и крюком. Сейчас я понимал это как нельзя лучше. Я знал, что если скажу «да», то получу возможность отправиться на поиски Рвиан. И тогда… А что тогда? Кто мне скажет, на каком из островов она находится? Даже если я окажусь настолько удачливым, что доберусь до нужного мне острова, мне еще придется разыскать мою любимую. В том, что Дециус говорил правду, предупреждая, что жить на острове мне не позволят, я не сомневался. А согласится ли Рвиан изменить своему предназначению, чтобы уехать со мной?
Я колебался, голова у меня шла кругом. Солнце освещало мое лицо, не давая возможности разглядеть то, что было написано в глазах ожидавших моего ответа людей. Я подумал о том, что передала мне на прощанье Рвиан. С помощью своих способностей и тренированной памяти я мог восстановить все сказанное дословно: «Скажите Давиоту, что я люблю его. Скажите, что я всегда буду любить его, но я должна исполнить свой долг. Мне придется отправиться туда, куда мне прикажут, как и ему в свой черед. Скажите, что я молю Бога о его выздоровлении и что я никогда его не забуду».
Рвиан решила выполнять свой долг. Смогу ли я поступить иначе и при этом остаться человеком, которого она любила?
Дециусу же я сказал:
— Нет, если можно, то я хотел бы остаться здесь.
Сказав это, я так и не понял, что я все-таки выбрал: крючок или сеть. Я ощущал тягучую давящую боль.
В ответ я услышал:
— Мы должны решить твое будущее, отправляйся на занятия, тебе сообщат.
Я устало кивнул, удивляясь тому, что судьба моя, оказывается, продолжала оставаться нерешенной, развернулся и, прихрамывая, покинул кабинет.
Поскольку я работал в классе Телека, туда я и вернулся. Травник-хирург приветствовал меня сочувственной улыбкой и жестом показал, что я могу продолжать заниматься сортировкой сухих трав. Клетон, умудрившийся оказаться рядом, шепотом поинтересовался, как мои дела.
Я рассказал, он нахмурился и, постучав по гипсу руки, заметил:
— Боже мой, чего им еще-то надо? Рвиан уехала, ты решил остаться в школе. Чего решать?
— Ну, наверное, они совещаются, стоит ли оставлять меня здесь или нет.
Друг мой выругался довольно замысловато и громко, а затем сказал:
— Не стоит ли отправиться сегодня к «Всаднику»? Несколько кружек эля Лиама могут смыть грусть с твоего лица.
Я и не знал, что столь мрачно выгляжу. Впрочем, ни эля, ни дружеской компании мне не хотелось, как не хотелось и оставаться в совершенном одиночестве. Но пойти в город я права не имел.
Я ответил:
— Не могу, мне приказано оставаться здесь.
В тот момент школа казалась для меня тюрьмой.
Клетон оскалил зубы:
— Даже с твоей ногой не так уж трудно взобраться на стену.
Это звучало как искушение. Я пребывал в смятении, разрываемый желанием побыть одному и разделить компанию моего мужественного приятеля. Почти уже согласился, но тут подумал о цене, которую мне придется заплатить за свое непослушание. Сомнений в том, что на сей раз меня выгонят, у меня не существовало.
Я покачал головой и сказал:
— Нет, боюсь, что нет.
— Боже мой, — сказал он в ответ. — Ты столько времени никуда не выходил, а визит к «Всаднику», несомненно, развеет твои печали. А еще лучше завернуть к Аллии. Тейс интересуется тобой, знаешь ли.
— У меня нет никакого желания видеть Тейс. Не стану я рисковать своим будущим. Мало мне того, что со мной уже случилось, а?
Клетон вскинул руку в театральном жесте.
— Прости меня, — произнес мой друг. — Я совершенно не подумал об этом.
Я буркнул в ответ что-то неопределенное. Я знал, что он всего лишь ищет способ развеселить меня, и почувствовал себя виноватым за то, что злюсь. Однако ощущение это лишь только подливало масла в огонь. Остаток времени мы провели в полной тишине, оба, к огромному удивлению нашего учителя, погруженные в свои занятия.
Дома я успокоил Урта:
— Я ничего не сказал им. Ничего, кроме того, что им и так было известно. О тебе и Лир я вообще не упоминал.
— Надзиратель и со мной много говорил, — Урт задумчиво кивнул. — Вы это знаете; я надеюсь, что не сказал, чего не следовало.
— Конечно, конечно. — Я положил руку на его жесткое и мускулистое плечо: — Лучшего друга у меня нет.
Урт смутился, бросив украдкой взгляд на Клетона, и я, увидев, что мой друг нахмурился, убрал руку и поправился:
— Нельзя иметь друзей лучших, чем вы…
Выражение лица Урта стало торжественным.
