Я дошел до исступления тем летом, не зная, кто я на самом деле: учащийся или солдат. Свою тоску я гасил физическими упражнениями. Это не доставляло мне никакого удовольствия, скорее давало выход эмоциям, и я дрался с холодным остервенением. Теперь у меня была репутация бойца. Гордости за себя я не испытывал, но пользовался повсеместным уважением своих товарищей. Скоро я стал командиром отряда, составленного из учащихся.
С приходом осени нападения стали более редкими, а когда похолодало и небо покрылось серыми рваными облаками, из которых то и дело валил снег и шел дождь, набеги врагов и вовсе прекратились. Мне казалось довольно странным, что Повелители Небес каким-то образом сумели преодолевать глобальные воздушные течения, но, что было очевидно, не могли ничего поделать с сезонными изменениями погоды. Может быть, им тяжело было вести свои корабли через дождь, а когда наступала зима — через снег.
Зима выдалась суровой. Ледяная корка сковала берега Треппанека, и, несмотря на то, что население Дюрбрехта заметно поредело, начались трудности со снабжением города продовольствием. Большое число крестьян пострадало от набегов, выгорели их поля, слишком многих пришлось призвать на военную службу. Тем не менее то, что день сменял день, а новых набегов, несмотря на постоянное ожидание, все не было, вселяло в людей хоть и слабую, но надежду.
Той зимой я немало размышлял о Рвиан и Урте. Когда военные действия прекратились, мне стало некуда направлять свои черные мысли и настроение мое заметно ухудшилось. Я старался скрывать это ото всех, кроме Клетона, который из-за того, что рука его плохо заживала, стал очень раздражительным со мной. Летом я так мало говорил с ним о Рвиан, что он уже было решил, что я забыл ее, но, когда я поведал ему о своих мрачных мыслях, мой друг выругал меня за то, что я прибился, как он выразился, к столь жалкому и ненадежному бережку.
Мы, как и обещал нам Ардион, получили нового слугу. Это был «конь», которого звали Харл, и хотя он и был весьма услужлив, сообразительностью и чувствительностью Урта не обладал. Разговоров со мной он всячески избегал, несмотря на все мои попытки втянуть его в них, отвечал монотонно, что ничего не знает. В конце концов мне пришлось оставить его в покое: я стал думать, что он попросту туп и неинтересен. Подозреваю, что надзиратель мог строго-настрого запретить ему водить со мной дружбу, и он просто опасался вероятности разделить незавидную судьбу Урта.
Это была невеселая, полная лишений зима, а когда история перевернет страницу еще одного года, вернутся, никто уже не сомневался, и Повелители Небес. Я с нетерпением ждал прихода весны, так как чувствовал, что лучше предпочту отправиться куда глаза глядят, чем гнить еще один год в городе.
Празднование дня Дэрана было традиционным преддверием выпуска Сказителей. День этот прошел в приготовлениях (занявших очень много времени) и прощаниях, а вечером те, кому предстояло окончить школу, ужинали за одним столом с директором.
На сей раз нас было всего пятеро, а раньше бывало, что число выпускников доходило до двадцати с лишним человек. Повелители Небес прошлись с косой смерти по рядам учащихся так же, как и по всем остальным жителям города. Каждому из нас была выдана пара крепких башмаков, смена белья, теплый плащ, аптечка с травами и по кошельку с несколькими дурримами. В лучшие времена мы могли бы рассчитывать на лошадей или мулов, но животные эти частью были съедены жителями, а оставшиеся поголовно шли на пополнение кавалерийских частей, так что путь свой нам предстояло начать на своих двоих.
Сумерки спустились на Дюрбрехт, готовившийся к ночному празднованию: казалось, что жители забыли ужасы минувшего лета или просто хотели вкусить немного радостных минут, пока кошмар не вернулся. Мы вымылись, переоделись в лучшие одежды и прошествовали в помещение трапезной.
Там собралась вся школа, в полном молчании все ждали, когда Дециус позовет нас выйти вперед. Он вручил каждому из нас трость, которая не только является знаком отличия Сказителя, но и служит вполне надежным оружием, а затем пригласил нас сесть в центре возвышавшегося над общим уровнем стола, где нас потчевали вином в честь того, что мы закончили школу, и, пока мы ели, директор огласил нам наши маршруты. Я должен был добраться на корабле до Арбрина, что на западе Треппанека, а затем отправиться на самый юг страны, в Морвин. Такое путешествие займет всю лучшую часть года, если, конечно, я не добуду себе коня, а уже из Морвинского замка я должен буду послать о себе известие и ждать дальнейших распоряжений. Я гадал, не специально ли меня отправляют на запад, потому что Рвиан на востоке, а Урт на севере, но задавать вопросов я не стал.
