Я побарабанил пальцами по столу, пытаясь сообразить, что делать с Йурасом. Разговаривать с ним самому? – неловко как-то. Промолчать – нельзя, кто-то должен взбодрить мальчишку, вправить ему мозги. У матери и без того дел по горло. Наладить Орлу… я вспомнил, что она до сих пор не разговаривает с родителями. Характерная… Не прощает слабостей и того, что посчитает таковыми, будет ли подбадривать Йураса. Ученица наша, головная боль…
– Ты растерян и подавлен, – с удивлением словно со стороны услышал я сввой голос. Йурас поднял голову, растерянно посмотрел на меня. Несколько раз тяжело сглотнул и кивнул.
– Люди, которыми ты восхищался, оказались обманщиками, – я вспомнил, с каким почтением относился он к Приходящим-Ночью, даже с матерью спорить не стеснялся.
– Этот… Мрак!.. – имя он словно сплюнул. – Он, должно быть, обманул вэй Мёрдоха…
Я с улыбкой покачал головой. Угу, знамо дело, батюшка-амператор добрый и справедливый, только вот люди вокруг него все сплошь нехорошие…
– Думаешь, Мёрдоха так легко обмануть? Когда мы виделись, он показался мне проницательным человеком.
– Тогда зачем он приблизил к себе этого… обманщика?! – воскликнул Йурас даже со слезой в голосе.
– Мрак просто слишком хотел заполучить власть в свои руки, – предположил я. – Потому и солгал.
– Но солгать в таком… Хотя… – Йурас горько засмеялся. – Кто мог его разоблачить? Ведь Хартгранн уже по меньшей мере полтора столетия было не видно…
Он запнулся.
– Угу, – кивнул я. – Ты знал, что твоя мать?..
– Нет, – прошептал Йурас. – Даже представить не мог, что она…
– Настолько сильна, верно? – неторопливо произнёс я. Нет пророка в своём отечестве. Это ведь Жасмин, мы её всю жизнь знаем, она росла на наших глазах. Могучая волшебница – никто не спорит, но всё же не так, как Приходящие-Ночью, загадочные и таинственные, непостижимые, как варёные яйца, и крутые, как высокие звёзды… – И подумай ещё вот о чём – она всегда недолюбливала Мёрдоха.
Подросток опустил голову.
– Мне, наверное, надо поговорить с мамой… Попросить прощения…
– Не сейчас, – уточнил я. Он понуро кивнул. А я позвал на Тихой Речи Орлу и препоручил Йураса ей. Девушка поморщилась, но я сдвинул брови – «это приказ»!
Ученица мелочиться не стала. Она пересела, устроившись рядом с Йурасом. Грубо выдернутый из невесёлых размышлений, мальчишка вскинулся, удивлённо и даже с некоторым испугом глядя на руку, накрывшую его ладонь. Табу на прикосновения Орла нарушала часто и с охотой.
– А я попрошу прощения сейчас, – сказала.
– За что?
– За то, что попыталась заставить тебя
– Я… ты… извини, правда, – проикал бедняга.
– Я вовсе не!.. – тут уж Орла залилась алым.
Решив, что они и без нас могут достаточно смутить друг друга, мы отправились спать.
– Ну и денёк, – выдохнула Нан вслух, падая на нашу лежанку. Ей тут же пришлось вставать и стаскивать доспехи – до того мы сидели в них, меня ругали параноиком, но защиту в помещениях, где была расположена делегация Хидона, я снимать не стал, и ей запретил. Глядя на нас, остальные тоже не спешили разоблачаться.
Мы вытряхнули друг друга из доспехов, разделись и не забыли спрятать под подушки стрелкомёты и жезлы огня. Нан повернулась, глядя на меня, дотянулась до своего аспида – и полоса живого металла заползла на её руку, охватила металлическим браслетом. Потом поднялась выше, обмоталась вокруг шеи, словно проволочное ожерелье, спустилась на грудь, облив её серебром.
– Ты нарочно это делаешь? – спросил я. Нан усмехнулась, и меч её успокоился, напоследок сплетя на талии широкий пояс. Контраст белой кожи и холодного сверкающего металла был таков, что я к тому времени уже забыл усталость прошедшего дня.
– Ладно, перейдём к делу, – сказала Нан.
Я предпочёл бы перейти к телу, но смирил низменные порывы.
– Япония, – по слогам произнесла Нан незнакомое слово.
– Вовсе не обязательно, – я пожал плечами. – Возможно, хозяин из какой-нибудь другой страны, просто он или она предпочитает традиционное японское качество…
Мне не нужно было доставать лук из футляра, иероглифы горящими линиями отпечатались в памяти. Метка – алый круг на белом. «Made in Japan».
