Там возвышалось «яйцо» – полулежачая капсула, достаточно большая, чтобы в неё целиком вошёл даже и Фридрих. Но сейчас там лежал Дарел, гораздо более субтильный, жалкий и голый. Даже более того – розовая исцеляющая жидкость, заполнявшая капсулу, сожрала все волосы с тела пациента. Всё его тело оплетали какие-то трубки, к лицу прилегала маска. В общем – кадр из «Матрицы».
Руки Дарела выглядели абсолютно одинаковыми и целыми. Если бы я не знал, что Нан самолично отрубила одну из них, если бы я не приходил сюда время от времени, любуясь странным зрелищем, я бы не поверил. Нарастающие кости, постепенно возникающая плоть, паутина нервов и кровеносных сосудов… нам бы такую медицину.
Валья встала рядом с «яйцом» и прикоснулась к полупрозрачной крышке, накрывающей этот «хрустальный гроб». Её глаза закатились – целительница принимала доклад компьютера.
– Можно, – обронила холодно.
Сайна всхлипнула за спиной. Что-то булькнуло, и уровень розовой жидкости стал стремительно уменьшаться. Потом в капсулу хлынула вода, смывая остатки.
Пациент зашевелился, но трубки удержали его на месте. Крышка медленно открылась. Валья с профессиональным хладнокровием врача наклонилась над непристойно голым телом.
И тут же охнула, схватилась за раненое плечо.
– Серый… если тебя не затруднит… – прошипела сквозь зубы.
Я помог ей стянуть маску с лица пациента. Дарел распахнул безумные глаза, кое-как сфокусировал на мне. Зрачки расширились – узнал. Задёргался.
– Спокойно, – сказала Валья.
В три руки мы продолжали его освобождать, отбрасывали трубки, некоторые разламывались с треском сухого хвороста. Валья кидала их просто на пол капсулы:
– Растворится…
– Папа? – неуверенно спросил кто-то из близнецов. Дарел улыбнулся прыгающими губами.
– Не шевелитесь пока, – сказала Валья, взяв его руку, несколько раз согнула и разогнула. Дарел дикими глазами смотрел на утраченную конечность.
– Что?.. – прохрипел.
– И молчите. Скоро всё восстановится. Ну-ка…
После нескольких минут массажа целительница разрешила пациенту попытаться шевельнуться. Дарел кое-как вылез из капсулы и стоял, покачиваясь, вцепившись в крышку «яйца».
– Как вы себя чувствуете?
Дарел потоптался, попытался сделать шаг и завалился было, мы подхватили. Мужчина икал и трясся. Сайна оказалась рядом, накинула плащ, глянула на Валью.
– Это пройдёт, – заверила целительница.
– Холодно, – прошептал Дарел. – Глазам… больно…
Добро пожаловать в реальный мир, чуть не сказал я.
– Где я?
– В Хидоне, – ответила Сайна.
– Сколько времени прошло? Я помню только… – он шевельнул рукой и вздрогнул.
– Кости не укрепились, и мышцы тоже…
Сайна старалась укротить детей, которые стремились повиснуть на папке. Валья давала наставления ей и пациенту. Я подпёр стену и закрыл глаза, но перед внутренним взором всё ещё стояла та сценка – дрожащая бледная рука с ещё мягкими ногтями и новенькой кожей, не знавшей мозолей, треплет детей за апельсиновые шевелюры.
Как бы я поступил тогда на его месте?..
– А что же… Орла?.. – сипло прошептал Дарел. – Вот как, – через секунду, Сайна бросила ему пояснение на Тихой Речи. – Что ж…
Я почувствовал на себе его взгляд, но открывать глаза не стал. Суета детей, тихие причитания Сайны, шаркающая походка мужчины.
Ушли. Валья давала наставления бесстрастным голосом, проводила, окликала дочерей, веля помочь.
– Итак, мы пробуем, – сказала, вернувшись.
– Пробуем, – согласился я, отлипая от стенки. – Где здесь вход?
Целительница провела меня в закуток, где стояло контактное кресло. Она села первой, какое-то время пробыла в виртуале компьютера, ведающего целительной капсулой, вынырнула.
– Задачи не принимает, – пожаловалась.
– Так и должно быть, – ответил я. – Если хотите, я отменю трансформацию, и…
– Не надо.
Я погладил подлокотники кресла.
– Ждёт, пока мы уйдём, чтобы начать переоборудование, – сказал я, опять пытаясь сообразить, что мне напомнило это название. Ладно, неважно…
– Так давай его уважим, – предложила Валья, оглядываясь по сторонам. Нервы на стенах пещеры начинали светиться, пришли в движение.
Мы поторопились уйти. За нашими спинами дверь в медотсек заросла жёсткими побегами, и началось странное движение, бульканье и хрюканье.
– Насчёт орка. Если его засунуть в «яйцо», его рука восстановится?
Я пожал плечами:
– Откуда мне знать? Спросите компьютер, когда медотсек закончит трансформацию. Но не думаю, что есть какие-то ограничения на расу и давность травмы. Кстати, а где его рука?
Валья виновато развела руками.
– Утопила в колодце, – догадался я. – И опять-таки невоспроизводимо на текущей технической базе, – процитировал ответ, который давал сканер-повторитель на любое помещённое в него сложное устройство чужаков.
– А вот и не угадал!.. – у меня возникло такое впечатление, что Валья ещё и язык собралась показать, но в последний момент всё же одёрнула себя.
– Что, воспроизводимо? – удивился я.
– Не совсем так, – ухмыльнулась Валья загадочно, пояснять ответ не стала.
