Ферендир наклонился и протянул Фальцее руку, она взялась за нее и поднялась.
Остальные расположились неподалеку полукругом, смотрели на поединок и перешептывались, хваля или критикуя действия Ферендира, который к этому уже привык. Много дней они шли в горах по следу Эзархада Уничтожителя Судеб и неуклонно его нагоняли. Наставники решили, что на кратковременном отдыхе днем и на ночных привалах Ферендиру лучше тренироваться: биться со всеми воинами отряда по очереди, оттачивать мастерство и изучать различные приемы ведения боя.
Сегодня он впервые сражался с Фальцеей. Надо сказать, что сначала Ферендир чувствовал себя достаточно уверенно. Ему казалось, что пика — слабый соперник его стремительному алмазному чекану, которым можно одинаково эффективно действовать в самых разных ситуациях. К сожалению, юноша слишком поздно осознал, что такое опытный копейщик. Фальцея с грацией и сноровкой управлялась со своей, казалось бы, длинной и неудобной пикой: то наносила удары, будто шестом, то раскручивала ее, меняла направление атаки, нападала и защищалась с одинаковой ловкостью. Кроме того, стражнице, конечно, помогала сестра.
— Ну что ж! Выходит, я победила! — заявила Фальцея, уперев руки в бока.
— Так нечестно! — возмущенно запротестовал Ферендир. — Я думал, мы деремся один на один и больше никто вмешиваться не будет!
— Стражи и лучники, а особенно близнецы с Илиаты, всегда сражаются вдвоем, — заявила у него за спиной Меторра. — Они сражаются в одиночку только в самых крайних случаях. Так что если я рядом, то буду защищать сестру до последнего.
— А я — тебя! — сказала ей Фальцея так, словно Ферендира тут вообще не было.
— Ты проиграл с самого начала, — заявил Дезриэль, который сидел на валуне неподалеку. Наставник смотрел благосклонно, но его слова задели Ферендира, и он возмутился:
— Это почему же?!
— Сам догадайся, — слегка склонив голову набок, ответил Дезриэль. — Ты ведь больше не послушник, вот и доходи до всего своим умом.
Перед мысленным взором Ферендира пронеслись все подробности недавнего поединка, включая самое начало — пожалуй, именно тогда он и допустил ошибку, на которую намекал Дезриэль:
— Я атаковал первым.
Дезриэль кивнул и уточнил:
— Да, но что в этом плохого?
— А то, что аларит никогда сломя голову не кидается на врага, — понурившись, пробормотал Ферендир. — Аларит уверенно держит оборону и вынуждает врага самого пойти вперед, на верную гибель.
— Бросившись в атаку, — объяснил Дезриэль, — ты теряешь величайшее преимущество аларитских Каменных Стражей. Они черпают силы в земле у себя под ногами — оттуда всегда исходит помощь, бери не хочу. Если бы ты врос в землю, Фальцее пришлось бы наступать, и ты был бы практически непобедим.
— Прошу прощения, Дезриэль, — сказала Фальцея, — но, по-моему, ты вводишь в заблуждение его ученика.
— Я больше не ученик! — с излишней горячностью воскликнул Ферендир.
— Все мы в каком-то смысле ученики, — заметил со своего места Луверион. — И сейчас ты по-прежнему чему-то учишься у Дезриэля, а он — у тебя.
— Все так, — настаивала Фальцея, — но когда видишь возможность для нападения, понимаешь, как воспользоваться той или иной слабостью противника, надо сразу атаковать. Побеждает лишь тот, кто действует мгновенно, а не отсиживается в глухой защите.
— Тебя учили так, — беззлобно сказал Дезриэль, — ибо это заведено у вашей братии и наилучшим образом раскрывает ваши способности. Однако у аларитов совсем другие таланты и своя тактика.
— Кстати, я по-прежнему думаю, что так нечестно, — вставил Ферендир. — Двое на одного! Мы так не договаривались!
— Ты еще начни диктовать правила и условия в настоящем бою, юнец! — воскликнула Фальцея. — Там уж с тобой быстро разделаются!
— Она права, — быстро сказал Дезриэль, прежде чем Ферендир успел возразить. — В настоящем бою почти всегда несколько противников, и нельзя держать в поле зрения только кого-то одного. Следи за всеми и просчитывай любые возможности. В частности, придется учесть, что некоторые враги — например, близнецы или те, кто обучен сражаться в связке друг с другом, скажем лучники и копейщики, — на поле боя будут объединяться.
Ферендир не собирался сдаваться, но понимал, что наставник прав. Внезапно он преисполнился благодарности судьбе — и вовсе не за поучения Дезриэля, а за то, что поблизости не было сурового и мрачного Серафа, который ушел пару часов назад разведывать дорогу. Как славно, что он не стал свидетелем нелепой ошибки Ферендира…
Таурвалон, могучий воин с Сиара, стоял в приятной тени под высоким деревом. Он сказал:
— Ты неплохо дрался. Да только я вынужден согласиться с близнецами. Настоящий боец сразу бросается в гущу сражения и наносит первый удар.
— И тратит в этот момент всю энергию, скопленную в эфирном кварце, — поддразнил его Дезриэль.
— Это мой собственный эфирокварц, — слегка пожал плечами Таурвалон. — И я буду тратить его энергию тогда, когда мне заблагорассудится. Можно и в начале схватки.
— Очень поспешное и расточительное решение, — заявил Дезриэль.
