– Тихо! – прервал Ким словоизвержение Альдо. – Ты слышишь?
Они прислушались. Издалека, сквозь скрип и грохот повозки, доносилось что-то похожее на лязг оружия.
– А чувствуете ли вы запах? Пахнет пожаром!
Они взглянули друг на друга. Больги?!
– Вперед! – Альдо щелкнул поводьями. – Вперед, Алекс!
Осел ощутил беспокойство хозяев и припустил рысью. Если не повезет, дорога приведет их в лапы больгов. В противном случае можно надеяться, что где-то недалеко первые имперские посты.
Туман кое-где стал редеть, но они все равно не чувствовали себя уверенно.
Из тумана выступали странно изогнутые деревья и кусты, увитые ползучими растениями, поля с большими бледными цветами, среди которых что-то тихо булькало… Тут и там виднелись островки твердой почвы, слегка поднимающиеся над болотом; там росли березы, их белые стволы и черные, еще по-зимнему голые ветви напоминали скелеты. Болотные вороны взлетали, вяло взмахивая крыльями.
– Там! – закричал Альдо. – Вы видите? Крепость!
В колышущихся испарениях перед ними плыла темная тень. Неуклюжая, квадратная, с башнями по углам и массивным замком в середине – крепость! Ее стены и башни, как с облегчением отметил Ким, не были увенчаны тремя зубцами, как в его сне.
Он вознес тихую благодарственную молитву Божественной Чете, когда фургон съехал с бревенчатого настила, свернув на пологий въезд, ведущий к крепости. Перед ними в черной стене зияли ворота. Створки ворот были распахнуты, решетка поднята. Вокруг царила зловещая тишина.
Справа и слева от ворот были вкопаны в землю высокие колья. На каждый была насажена отрезанная голова больга.
Ким зажмурился.
– Они уже давно здесь, кроме двух, эти еще свежие. Тут кто-то питает жуткую ненависть к больгам.
– Я не слышал, чтобы войска императора поступали так, – высказался Альдо, когда они очутились в темноте арки. – Какой легион это может быть?
Ким посмотрел наверх. В замковом камне свода был вырезан знак: человеческий череп с двумя скрещенными мечами под ним. Ниже – надпись LEG XX ATROX.[8]
– Об этом легионе я никогда не слышал! – сказал он.
Из тени выступили две фигуры, копьями преградившие им путь.
– Quo vadis?[9] – прорычал один из них.
– Слава Отцу! – Ким перевел дух. – Мы – Кимберон Вайт, хранитель Музея истории Эльдерланда, и его спутник – следуем по приглашению его величества императора на коронационные празднества…
Он умолк, не дождавшись реакции стражников. Подумав, что стоит попробовать говорить на старом языке, он повторил:
– Cimberonus Vitus sum Populum Musaei Custos Terrae Aldensis…
– Я все понял, малыш, – прервал его стражник. – Я только спрашиваю себя, что за ерунду ты сказал. Заезжайте. Пусть в этом разбирается центурион.
Ким и Альдо беспомощно переглянулись; потом, когда стражи опустили копья, они пустили осла вперед. Крепостной двор был голым и пустынным, впрочем, возможно, в аркадах под стенами находились еще какие-нибудь легионеры, но сейчас не было видно никого.
– Я думаю, это ошибка, – прошептал Альдо.
Ким же возмутился:
– У меня послание императора. И если Фабиан узнает, как с нами здесь обращались, тогда этим оборванцам не поздоровится…
Он умолк, так как открылась дверь главного здания. Оттуда вышел один из самых больших людей, каких Киму доводилось когда-либо видеть. На нем был блестящий нагрудный панцирь легионера, однако панцирь этот был не золотым, а черным. Черным и не очень чистым был и плащ, свисавший с его плеч, так же как и потрепанный султан на его шлеме, который он держал в левой руке. В правой он нес точеный дубовый посох – знак своей должности.
Центурион услышал последние слова Кима. Его физиономия в связи с этим была мрачна.
– Оборванцы, да? А что это за послание, о котором ты болтаешь? Покажи-ка.
Ким выпрыгнул из фургона и знаком показал Альдо следовать за ним. Тот закрепил поводья на козлах и тоже спустился на грязную утоптанную землю. Ким вытащил нагрудный кошель, в котором хранил письмо императора, и предъявил его центуриону.
Тот вроде бы углубился в чтение, но Ким со смесью удивления и ужаса обнаружил, что центурион держит письмо вверх ногами. Этот человек не умеет читать!
– Я еще не видел, что там у вас в фургоне! – сказал он затем.
– Только личные вещи, – пояснил Ким, – и некоторые запасы на дорогу.
– Декурион! – фыркнул командир сотни. – Обыскать!
Один из стражей подошел ближе и пошарил копьем под брезентом, в то время как Ким с нарастающим гневом наблюдал за всем этим.
– Как он и сказал. Такое количество снаряжения, что хватило бы для целой экспедиции. И большая корзина еды.
– Ну ладно, – сказал центурион. – Отнесите все на склад и отберите то, что может пригодиться. Еду – в кухню, фургон на дрова, а осел пойдет в стойло.
– А что делать с этими ребятами?
Центурион пожал плечами:
– А вышвырните их вон!
Гнев Кима перерос в ледяную ярость.
– Мы не «ребята», – произнес он с тихой яростью. – Мы официальная делегация от Эльдерланда, и я требую от каждого – подчеркиваю: от каждого – уважения, которое подобает члену Совета Эльдерланда.
Он встряхнул головой так, что его русые волосы взлетели.
Глаза центуриона сузились.
