Услышав звук своего голоса, он осознал, что произносит это вслух. Псы-призраки! Ужасные слуги темных эльфов. Не существа из плоти и крови, но воплощение того, чего каждый боится больше всего. Псы-призраки, безжалостно затравливающие до смерти, стоит им только взять след. Так рассказывалось в старинных легендах. Но Кимберон и сам уже слышал их вой.
– Не призраки, – сказал больг. – Собаки… которые охотятся…
Но Кимберон его не слышал. Он уже бежал. Он мчался ради своей жизни, ради оставшейся небольшой части рассудка, которая еще сохранилась. Его ладони и расцарапанные колени горели, кровь текла в глаза, и во рту было солоно. Это его не заботило. Он видел свои движущиеся руки и ноги, словно наблюдал со стороны за кем-то посторонним, не имеющим с ним ничего общего, за бегуном, стремящимся к неизвестному рекорду. Он не знал, как долго он так бежал. Все его мысли, все чувства и стремления были направлены только на то, чтобы уйти от этого источника ужаса, – только прочь, куда угодно.
Его окружали призраки, высокие и низкие тени, тянущиеся к нему длинными холодными пальцами. Роса увлажняла его лоб, листья касались его кожи. Ветви и сучья рвали его одежду. Внезапно он остановился. Его руки и ноги еще конвульсивно вздрагивали, но больше он бежать не мог.
– Спокойно, – раздался чей-то голос. – Горбац здесь.
Больг был рядом. Его массивная фигура, черная на фоне пестрой темноты леса, вызвала чувство защищенности. Вокруг было тихо. Не было слышно ни одного звука, кроме шелеста ветра в деревьях.
– Горбац – это твое имя, не так ли? – услышал себя Ким. Это сильно удивило его. Не только то, что больг умеет говорить, а также и то, что у него имеется имя, а вместе с ним, очевидно, и представление о себе самом, свое «я».
– А как… твое имя?
Где есть «я», там есть также «ты». С этого все начинается.
– Я – Кимберон Вайт, хранитель Музея истории и член Совета Эльдерланда, и… зови меня просто Ким, – закончил он вяло.
– Я – Горбац, – повторил больг. – Двадцатый легион, двенадцатая когорта, вторая манипула. – Это звучало как выученное наизусть. – Это… был я, – добавил он.
Любопытство одолело Кима.
– Что с тобой сделали? – спросил он. – То есть что ты натворил, отчего тебя бросили в тюрьму?
Взгляд больга стал мрачным и невыразительным.
– Мои товарищи, – проворчал он, – они захотели… больше еды. Декурион приказал… казнить каждого десятого… Двоих из двадцати. – Он провел рукой по своему горлу.
Ким вспомнил о головах на столбах у входа в крепость. Теперь ему стало ясно, откуда они взялись.
– Я… отказался. Горбац – солдат, а не палач, – продолжал больг. – Поэтому они меня бить, бросать в подземелье.
Он поднял массивные плечи, как будто хотел сказать: «Остальное ты знаешь».
Краем глаза Ким заметил какое-то движение и обернулся. И с облегчением узнал своего спутника, который к ним присоединился.
– Альдо, – сообщил он, – нашего друга зовут Горбац…
– У нас нет времени для разговоров, – пропыхтел Альдо. – Вы разве не слышите? Собаки…
Вой снова стал отчетливым… Теперь Ким и сам слышал, что это был не вой привидений, которого он, было, устрашился, а тявканье и прерывистое дыхание обычных псов. Впрочем, если их схватят эти псы, их укусы могут быть столь же смертельны, как и дыхание ужаса, исходящее от собак-призраков.
– Да, – согласился он, – надо бежать.
Он попытался сделать несколько шагов, но ноги отказались ему служить, и он упал бы снова, если бы Горбац его не подхватил.
– Господин Кимберон не может больше идти, – заявил Альдо.
– Пустяки, – сказал Ким. – Могу.
Когда он снова, прихрамывая, пустился в путь, его тело кричало при каждом шаге, но голова была ясна.
– Как это получилось, что ты говоришь на нашем языке? – спросил он на ходу у больга. – Кто тебя научил?
Горбац, казалось, не вполне понимал, о чем его спрашивает Ким.
– Люди разговаривают, люди приказывают. Больги подчиняются, – сказал он. – Больги учатся.
Ким наморщил лоб.
– Но ведь вы недавно появились здесь, – задыхаясь, произнес он, – я имею в виду армию больгов… Или по ту сторону Ограничительного Пояса тоже есть люди?
Он видел, что больг его не понимает, и прекратил дальнейшие расспросы. Он берег дыхание.
Бегство привело их не только в лес, но и выше – к подножию гор. Киму эта местность была знакома лишь по старым картам, хранящимся в музее, и у него не было ни малейшего представления о том, куда они направляются. Он только желал установить между собой и преследователями возможно большую дистанцию. Справа и слева перед ними возвышались скалы, Ким направился к расселине меж ними.
– Нет… там долго, – пыхтя, сообщил больг.
Но Ким не позволил себя остановить. По ущелью бежала вода, ручей, питаемый горным источником.
– В воду! – закричал Ким. – Собаки потеряют наш след!
Но было уже поздно.
Среди деревьев сверкали обнаженные мечи. Вой собак зазвучал совсем рядом. С последним приливом энергии Ким устремился прочь по скользким камням, против течения, и дальше по сухой земле и камням до тех пор, пока не увидел, куда дикий бег привел его самого и его спутников.
