Фонари на фронтонах и под аркадами. Звучит музыка - скрипки, трещотки, тамбурины. Молодые фольки танцуют и смеются. Старый фольк, отставив костыли, держит большую чашу. Молодой неуклюжий парень сидит рядом с ним на скамейке и не спускает с него глаз. Крепкая пожилая дама, напротив них отпивает из своей кружки за чье-то здоровье.
- Это дед Хиннер и Карло, мой брат. И госпожа Металюна. Вы их узнали?
Дородный, пышно одетый фольк прокладывает дорогу через толпу, все почтительно расступаются. За ним следует женщина, изящная, но скромнее одетая.
- Мой отец! Он жив. А рядом с ним... мама!
Картина распалась на куски. По ней пробежало множество крохотных волн, распространяясь от центра к краям, так что ничего больше не было видно, кроме мерцающего зеркала воды.
- Ты не должен касаться воды, юный фольк. Иначе все исчезнет.
Альдо поднял глаза. Слезы бежали по его лицу.
- Но они ведь живы, правда? Иначе я не мог бы их видеть.
Голос Итуриэль был кротким и сочувствующим, когда она ответила:
- Да, Альдо, это так. Они еще пребывают в душе Божественной Четы, Отца и Матери, как вы их называете. Но дорогу туда не откроет никакое волшебство. Ее можно найти только сердцем.
- Но, однако, вы ведь тоже их видели, господин Кимберон! - продолжал Альдо, повернувшись к Киму. - Как они отмечают праздник весны - моя семья и все остальные...
- Я не видел ничего, - сказал Ким, - только пруд в лунном свете.
Альдо отвернулся. Его плечи вздрагивали, а из горла вырвалось сдавленное рыдание. Ким обнял его.
- Мы найдем их, - пообещал он, - ты и я, мы оба.
Из темноты сумерек появилась тень больга.
- Сделай волшебство для Горбаца! - прорычал он.
Принцесса эльфов отступила на шаг. Это было невольное движение, как если бы из мрака ночи внезапно появился жуткий монстр.
- Я не могу совершить волшебство для тебя, больг, - сказала она.
Однако от больга не так легко было отделаться.
- Ты колдуешь для всех других, почему не для больга? Я изгнан из моего народа. Я теперь один из вас. Я не вредное насекомое. Я думаю. Я говорю. И я борюсь. За вас. Сделай волшебство для Горбаца.
Это была самая длинная речь, которую Ким когда-либо слышал от больга. И с каждой фразой она впечатляла все сильнее. То, что говорил Горбац, было сказано простым языком. Но разве это не было правдой?
Итуриэль посмотрела с уважением на их неотесанного спутника, и в ее голосе прозвучало почти сожаление, когда она проговорила:
- Так далеко моя власть не простирается. Что бы мое волшебство подействовало, ты должен верить.
- Я верю, - сказал Горбац.
Итуриэль молчала. Затем она очень медленно наклонила голову, словно желая этим сказать: тогда должно получиться.
- Подожди! - проговорила она.
Она ступила на край пруда, наклонилась и зачерпнула рукой воду. В другой руке она держала хрустальный флакон, которого до этого не было. Вода блестела, как жидкое серебро, переливаясь в сосуд. Она закрыла его пробкой, также из полированного хрусталя, и протянула болыу. Горбац взял флакон и повертел его в своих грубых пальцах.
- Что это?
- Это мой подарок тебе. Если твоя вера сильна и время это докажет, то волшебство подействует.
Горбац ничего не ответил.
- Этого тебе должно быть достаточно.
- Достаточно, - проворчал он. - Этого больше чем достаточно, элок-ханим. - Бесконечно осторожно он опустил бутылочку в карман.
- А теперь идите и спите, - сказала Итуриэль. - Мы отправляемся в путь рано утром.
Они посмотрели на нее, и сейчас в ней больше не было ничего сверхъестественного: стройная, но нежная эльфийская дева, одетая в белое. Луна опустилась за верхушку дерева, и единственный свет, падающий на них, был блеск звезд, отражающихся в пруду.
На обратном пути они не сказали ни слова. Каждый из них был погружен в себя, в то, что он увидел и пережил. В голове у Кима бешено крутились мысли. Принцесса эльфов тоже хранительница кольца. Высокий Эльфийский Князь умер или пропал без вести. Врата, если они и существуют, заперты. Что стало с другими кольцами власти - неизвестно...
Ему казалось, что всю ночь он не сомкнет глаз, так сильно все это его взволновало. Однако едва он добрался до постели, все отступило, и он спал до утра глубоко и спокойно, без сновидений.
АКАДЕМИЯ ЧЕРНОЙ МАГИИ
В путь отправились очень рано.
Они, как в старые времена, пошли пешком, шестеро странников. Или семеро - если считать осла.
- Я думал, мы поедем верхом, - сказал Альдо недовольно.
- А ты ездил когда-нибудь на лошади? - задал ему встречный вопрос Кимберон.
- Нет, но можно было бы попробовать.
- Там, куда мы идем, нет дороги для лошадей, - объяснил Гилфалас, услышав их разговор. - Они бы нам только помешали.
- Но осел-то идет с нами! - сказал Альдо упрямо, резче, чем намеревался.
Фабиан, стоявший рядом с ними, рассмеялся:
- Если оставить моего друга Алексиса здесь, это разобьет ему сердце.
Осел смотрел на него с преданностью сродни собачьей.
- Хорошо бы найти тележку, - заметил Ким. - Тогда он мог бы везти наш провиант. Или кто-нибудь мог бы ехать в повозке, - добавил он, взглянув на Итуриэль.
