– Э-э-м-м… – начал он. Ну и что ответить? Мы пытались встречаться, а теперь перестанем. Пытаться.
– Ясно, – не дожидаясь ответа, сказала златовласка и жестко усмехнулась. И быстро зацокала каблуками прочь.
Андрей остался сидеть. Что-то было не так… Она назвала его по имени! А ведь они так и не успели толком познакомиться!
И тут он понял, что у него забрезжило в памяти при звуках ее чуть капризного, повелительного голоса! Обледенелая дорога к Иркиному дому… и змеи-китаянки! Но… Почему? При чем тут златовласка? Она никак не могла быть одной из тех змеюк! Она не желтая, и не зеленая, и не… мертвая! Ведь тех-то он убил! И все же… Все же… Голос! Он слышал этот голос!
Андрей медленно опустился на стул. Ему все больше казалось, что мир вокруг него распадается на части. Он гонялся за разлетающимися во все стороны кусочками реальности, пытаясь во что бы то ни стало вернуть, поставить их на место… Но чем больше старался, тем более странной и пугающей становилась возникающая вокруг картина – словно на самом деле его привычная жизнь никогда реальной не была, и сейчас она осыпалась, как старая облупившаяся краска, открывая то, что всегда пряталось за ней!
Вдалеке что-то оглушительно грохнуло, и во всем торговом центре погас свет.
– И почему мне кажется, что эта красотка опять во что-то вляпалась? – пробормотал Андрей и рванул к выходу.
Вы пробовали в здоровенном, на квартал, торговом комплексе, где куча этажей сверху и еще как минимум один под землей, найти место, чтоб спрятаться и тихо сдохнуть? Ну и где? В игровом центре, где вопящая от восторга мелюзга бьет видеомышек резиновым молотком, а те, кто повзрослее, хладнокровно расстреливают террористов и зомби, не брезгуя иногда и мирными жителями? Или на февральской распродаже обуви, где все – с 70 %-ной скидкой?
Темный уголок Ирка все же нашла – в мультиплексе на втором этаже между плотно закрытыми дверями кинозалов стояли мягкие плюшевые диванчики. По раннему времени здесь еще никто не сидел.
Ирка плюхнулась на красный плюш диванчика и подумала, что жизнь кончена. Она пришла к полному, абсолютному краху! Люди живут по-разному. От некоторых есть польза. Да хоть их классная Екатерина Семеновна, Баба Катя! Да, зануда и скучная – но кого-то же она выучила! Люди в университеты поступают, работать идут, и тоже полезное делают! Сама Баба Катя высокопарно называла это «записаться в Книгу Жизни» – имелось в виду, сделать что-то такое, чего до тебя не было. Тебя не будет, а оно останется…
Ладно, есть и другие люди, которые живут не для пользы, а для радости. Своей собственной. Для Книги Жизни они что были, что не были, зато уж сами отрываются по полной – вроде Людки, Андреевой бывшей. Клубы, шмотки, парни…
А она, Ирка, как свежий прыщ на носу – ни замазать, ни выдавить!
Радоваться? Чему? Она, видите ли, ведьма, счастье неземное. Даже если она идет на дискотеку, обязательно какая-нибудь дрянь произойдет – и вместо танцев будут смертельные гонки со всякой нечистью. Про такое хорошо читать в дождливый день после уроков или кино смотреть – а жить в этом кошмаре 24 часа в сутки, не имея возможности ни в кафе сходить, ни поехать куда… И никаких перспектив на будущее! Со своими иностранными языками она могла бы хоть в секретарши к крутому бизнесмену пойти – и денег бы заработала, и по заграницам поездила. Так ведь не получится – Вук с Мыколой ей четко сказали: ничего не выйдет, ты обречена! Ее ведьмовство, как клетка, из-за него она не может жить где хочет, встречаться с кем хочет, делать что хочет!
Ладно, радости нет, а польза? Ха-ха! Из-за нее даже у бабки жизни нет – то любовно высаженная клубника горит, когда за Иркой чужие чары гоняются, то земляные големы забор рушат, то убийцы крыльцо по бревнышку раскатывают! И еще нервничает, бедняга, что засыпать стала ни с того ни с сего средь бела дня, вздыхает, говорит про старость, помирать готовится – и не знает, что это родная внучка ее усыпляет время от времени, чтоб она лишнего не видела! А Танька с Богданом? Подруга забросила рисование, Богдан перестал ездить на ролевки. Ирка просто лишила их собственной жизни, втянула в свою! Всего полтора месяца прошло, как их чуть не отравили из-за нее!
Под рукой что-то звучно хрустнуло. Ирка глянула вниз – выметнувшиеся на кончиках ее пальцев черные, со стальным отливом когти вспороли плюш диванчика.
Да ей даже на диван нельзя садиться!
И давно, с того самого дня, как ушел Айт; подавленные рыдания рванулись наружу. Ирка некрасиво распялила рот, заходясь в беззвучном плаче. От отвращения к себе горело внутри, и словно подогретые этим огнем горячие слезы катились по лицу. Она ведь не девочка из американских сериалов, с полным осознанием своих прав требующая от окружающих – любите меня, какая я есть! Ага, тупую, склочную и прыщавую! Она понимает, что есть люди, которых любить нельзя! Просто потому, что от них другим одни беды! Она просто только сейчас поняла, что и сама – из таких!
