– А пока не разберемся, с какого перепугу он с катушек съехал, – лениво развалившись на стуле, сообщил Вук. – Вы, мадам, половничек-то, которым Федьку тыкать изволили, про всякий случай сполосните – неизвестно еще, вдруг оно заразное!
Бабка немного подумала – и обдала половник кипятком из чайника. Федька в ответ только тяжко вздохнул. Вел он себя вполне нормально – из пут не рвался, на начальство и сотоварищей смотрел виновато, на Ирку – еще виноватее, на бабку не решался глядеть вообще – от одного вида ее насупленных бровей перед глазами сразу вставал призрак порубленной черешни.
Кроме обычной компании богатырей присутствовали Танька и Богдан. Эти примчались, когда еще не рассвело, как всегда, почуяв неладное. Ирка не знала, как ребята объяснялись с родителями по поводу раннего подъема, но ровно в шесть утра они столкнулись у их калитки. Не глядя, Богдан открыл ее, пропуская Таньку вперед. Точно так же глядя только перед собой, Танька вплыла в калитку – будто ту распахнул ветер. Теперь эти двое, насупившись, сидели на разных концах стола и нагоняли тоску на окружающих. Хорошо хоть Дину бабка звать не стала! Видно, решила, что ужина с жилички достаточно, приглашать ее на завтрак, да еще такой ранний, – это уже чересчур. «Опять же, неизвестно, сколько та Дина вареников сожрет», – мысленно хихикнула Ирка.
Мало Таньки с Богданом, Еруслан тоже сидит нахохлившись и с раскаянием поглядывает на Федьку. Словно себя винит в его неожиданном ночном безумии. Невозмутимость сохраняли только весьма вовремя явившиеся ночью «близнецы», бабка и кот. Тот на правах пострадавшего в ночной баталии возлежал у Ирки на коленях, страдальчески вздыхал и время от времени теребил хозяйку лапой за штанину, требуя свою порцию вкусного.
Продезинфицированным половником бабка наваливала в миску одурительно пахнущие вареники из кастрюли, приговаривая:
– Варенички-мученички, бока вам сыром набивали, маслом заливали, в кипятке варили – щоб добри люды сыты были! Усим на гарну Масляну, та на Велесов день, на захист та порятунок, щасливе життя та добре здоровья! – И бабка с поклоном водрузила пузатую, курящуюся паром миску на стол.
Прежде чем Ирка успела хоть охнуть, ленивый, по-кошачьи вальяжный Вук подорвался со стула, как катапультой подброшенный, и склонился в ответ:
– А ласковой хозяйке щирое спасибо та низкий поклон! – И звучало это у него как нечто привычное, само собой разумеющееся – вроде пароля и отзыва.
Бабка окинула его долгим взглядом и вздернула бровь. Лицо ее выглядело непривычно, словно маленькими пронзительными бабкиными глазками сейчас смотрела совсем другая женщина: умная, насмешливая, ироничная…
– Надо же… Помнят еще… – сказала она, и голос ее тоже оказался непривычный, глубокий и чистый, как колокол.
Ирка изумленно уставилась на бабку… Та торопливо всплеснула руками и засуетилась.
– Ой, та що ж вы таке говорите, пане Вук, я аж стесняюся! – Она демонстративно завертела попой, раскачивая подол юбки, – наглядно изобразила, как сильно стесняется. – Та сидайте ж скорише, я вам за те спасибо вдвое больше вареничков навалю!
– Как говорится: спасибо – много, а «червонец» – в самый раз! Евров, конечно! – отпустил очередную дурацкую шуточку Вук, сам захохотал и нацелился вилкой в вареники.
Ирка вздохнула с облегчением – вроде все как всегда. Эхом отозвался новый тяжкий Федькин вздох – связанный богатырь голодными глазами пожирал вареники. Молчаливо сочувствующий ему Еруслан наколол один на вилку – мгновенно повеселевший Федька заглотил его целиком, не обращая внимания на падающие на подбородок капли сметаны.
– А може, його краще не кормить – вдруг вин сил набереться та знов всех крошить пойдет? – окуная свой вареник в сметану, опасливо предположил дядька Мыкола.
– Во-во! – невнятно поддержал его Вук – щеки распирали засунутые в рот вареники. – Не кормить – это правильно, нам больше достанется!
Федька принялся торопливо жевать – пока не отобрали.
– Точно ничего не помнишь? – подозрительно косясь на Федьку, спросил Вук.
Тоскливо поглядывая на вареники, тот отрицательно покрутил головой.
– Вчистую, как отрезало! Помню, это… – Федька засмущался – не как бабка, а по-настоящему. – Ну… В общем… Розочки… Букет, – выдохнул он едва слышным шепотом. – Я купил… Для Дины. – Слова выходили из горла с трудом, видно было, что Федька заставляет себя рассказывать – если бы не чувство долга, молчал бы, как партизан на допросе. – Она… она обрадовалась! Мы с ней… Она меня… – Он мучительно, до слез покраснел и умолк, уткнувшись взглядом в столешницу.
Ирка тихонько хмыкнула. Яа-асно, за ночь Дина успела поцеловаться не только с Ерусланом. Надо же, что новые джинсы с девушкой сделали! Она невольно посмотрела на чернявого богатыря…
