Андрей оглянулся… Потопельник ворочался в кустах, с каждым мгновением разбухая, как попавшая в воду губка. Хлюпая и булькая, шар в ушанке с раскисшими ботинками внизу и раздутыми руками-перчатками по бокам выкатился из кустов и, стремительно переваливаясь, заплюхал по следу Андрея. Там, где у потопельника было лицо, теперь скалились зубы-крючья, и мрачным гнилушечным огнем пылали дырки глаз.
– Утоплю! – повторил шар в ушанке и покатил на Андрея.
Парень стремглав кинулся бежать. Он несся вперед, слыша за собой неумолимое бульканье, натыкался на деревья, падал, вскакивал, и, подвывая от ужаса, несся дальше…
Разноцветные огни появились неожиданно, словно не Андрей набежал на них, а сами они выскочили на него из-за угла!
Ритмичный свист стал оглушительным. Проломив очередные кусты, Андрей выскочил на заброшенную поляну рядом с пустым промерзлым пляжем. У него была всего пара секунд, чтоб охватить взглядом всю картину, но она впечаталась ему в мозг во всех подробностях. Выложенные аккуратным кругом, на полянке пылали пять костров – и пламя их менялось, то вспыхивая ярко-изумрудными лепестками среди оранжево-желтого полыхания, то вдруг синея, как прихваченное морозом, то наливаясь малиновым… А внутри кольца костров в хороводе плясали ужи.
Толстые старые ужи и совсем молоденькие, тоненькие ужики подчинялись ритму мелодии.
– Фьюить-фить, фить-фить! – К посвисту примешался дробный стук, будто кастаньет. – Трам-тр-ррам-тр-рам!
Все ужи одновременно завились штопорами. Забились на земле, свиваясь и перетекая, пошли сплошной чешуйчатой волной. Вдруг резко вытянулись, многолучевой звездой застыв в кольце костров – цветное пламя играло на их блестящих телах. И вновь закружились. Андрею показалось, что поляна плывет, земля качается под ногами, а пламя костров вытягивается, образуя трепещущий, сверкающий огненный купол…
На промерзший зимний остров дохнуло удушливой тропической жарой и резко, почти нестерпимо запахло цветами. Цветы и впрямь появились – купол вспыхнул, как жидкокристаллический экран, и точно как на экране проступили громадные, размером с диванную подушку, пестрые венчики. Огненный экран задрожал – и среди небывалых цветов появилась высокая фигура.
Андрей понял, что если еще не рехнулся, то вот сейчас точно рехнется! Из переплетенных языков пламени на него смотрел тот самый наглый чернявый байкер, что клеился к Ирке перед Новым годом! Физиономия с худыми, слегка запавшими щеками, надменная, будто он – властелин мира! Туго стянутые в хвост волосы, кажущиеся по-вороньи черными рядом с нечеловечески бледным лицом. Только теперь на Иркином приятеле красовалась не кожаная куртка, а самые натуральные доспехи – отливающая серебром броня, будто склепанная из бесчисленных крохотных чешуек, тяжелые наплечники топырились, как крылья…
Угольно-черные брови изумленно поползли вверх, словно из своего кипящего пламени он заметил замершего на краю поляны Андрея… Свистящая мелодия взвилась безумным крещендо, ужи заплясали так, будто хотели вывинтиться из собственных шкур… Иркин байкер подался вперед, и Андрею показалось, что сейчас он просто выйдет из огненного экрана…
За спиной взревело. Сминая кусты, булькающий шар потопельника накатывал на Андрея из темноты. Из жуткой, как водоворот, темной пасти скалились клыки-крючья… В лицо парню ударил вихрь, пахнущий стоялой водой, гнильем и тиной…
С хриплым воплем Андрей вылетел на поляну и, перепрыгивая через ужей, ринулся бежать между кострами.
Соткавшийся из пламени экран задрожал, задергался, как в старом деревенском кинотеатре, когда рвется пленка… Иркин байкер стремительно подался вперед – в его руке взметнулась плеть, сверкающая, будто стальная! И… вылетела из экрана навстречу Андрею! С хриплым воплем парень упал на землю. С тугим шелестом разрезающей воздух стали плеть прошла над ним – и кончиком полоснула потопельника.
Раздался звучный хлопок… Фонтан черной воды ударил вверх… Потопельник опал наземь мокрой тряпкой – только единственный глаз обиженно моргал посреди растекающейся лужи. С недовольным шипением лужа впитывалась в прогретую кострами землю.
Обрызгав Андрею спину, стальная плеть распалась каплями прозрачной, пахнущей солью и йодом воды. А огненный экран еще раз полыхнул надменной усмешкой Иркиного байкера – и погас, как экран телевизора, когда отключают свет.
Свистящая мелодия смолкла. Замерли ужи – и стали неуверенно расползаться в разные стороны, совсем как люди, очнувшиеся после гипноза. Теряя краски, опали костры. Андрей неуверенно приподнялся…
Его сгребли за шиворот и вздернули над землей.
– Что? Кто? – Ворот куртки больно вдавился в шею, Андрей отчаянно задрыгал ногами, его крутануло… и он наконец смог рассмотреть нового противника.
