Рядом захрустел снег, из-за дома вышли мрачный Богдан и веселая Дина. Богдан протопал не глядя, как мимо столба. Дина рассиялась при виде них, попыталась остановиться, но спутник дернул ее за руку и поволок прочь. Она послушно пошла, только все время оглядывалась с извиняющейся улыбкой, пока оба не скрылись за калиткой.
Ирка вздохнула вслед: нет, лезть к Богдану сейчас – последнее дело, он себя так накрутил, что все назло сделает, может, даже у Таньки на глазах к Дине целоваться полезет.
– Да где ж хорошо-то! Где хорошо! – жарко забормотал у Ирки над ухом Змиуланыч. – Девушка меня целует, а мне неловко как-то… будто девчонку целую, а это не девчонка вовсе, а, скажем… ее бабушка! – И расстроенный Змиуланыч сплюнул в снег. – Вот я и прошу вас, Ирина, поцелуйте меня, пожалуйста! Чтоб я точно знал – это со мной что-то не так… или с ней?
– Ну, Ирина Симурановна, ну, пожалуйста… – ныл Еруслан, понимая, что еще минута, и они вернутся в кухню, а там, при всем честном народе, включая непосредственное начальство, приставать к Ирке с поцелуями будет не совсем уместно.
– Отвянь, – открывая дверь, бросила Ирка, – не фиг опыты на людях ставить, особенно если этот человек – я! И кстати… – Она притормозила у входа на кухню. – Начнешь к Таньке приставать, она тебя, может, и поцелует, особенно если Богдан смотреть будет, но я тебя тогда… – Ирка поманила пальцем, заставляя Еруслана пригнуться, и прошептала ему в самое ухо.
Еруслан отпрянул.
– Ирина Симурановна! – задушенно выдохнул он. – Вам же двенадцать лет всего! Вы и слов-то таких знать не должны, не то что произносить!
– Я учусь в обычной школе и живу в неблагополучном районе, – сообщила Ирка с достоинством, словно заявляла, что живет во дворце.
Она обняла себя руками за плечи, только сейчас, в тепле дома, понимая, как сильно замерзла. Вот зараза Богдан – она тут бегает за ним в одном свитере, а он в теплой куртке Дину подхватил и в «Мост-Сити» завеялся! А ведь она с ним так и не переговорила насчет их с Диной предыдущего «выхода в свет» – на аттракционы, где Танька с богатырями змея выслеживала! Красивый брюнет, которого видела Дина, – вправду Айт или нет? Богдан-то его знает – хоть в лицо, хоть в морду! Но если Айт был там и Богдан его видел – неужели бы не рассказал? А может, он и хотел рассказать вчера вечером на кухне, когда Ирка не стала с ним разговаривать? Внутренности обожгло злостью, как крапивой, – Танька с Богданом ссорятся, а она из-за них не может со своим парнем разобраться! То есть, конечно, Айт никакой ей не парень…
Ирка влетела в кухню… и вся злость сразу прошла. Танька по-прежнему сидела за столом – неподвижная, безучастная, а на тарелке у нее стыла горка вареников. Ну все, если Танька даже не ест…
Подруга кинула быстрый взгляд украдкой… и ничего не спросила, только по ее щеке скатилась одинокая слеза. Ну да, к окну она вряд ли подходила, гордость не позволила, да и зачем? Через щелястые рамы прекрасно слышно каждое сказанное во дворе слово, так что Танька наверняка в курсе.
– Знов вы, видьмы, заместо работы дела личные решаете, – завидев Ирку, проворчал дядька Мыкола. – Давай вже, спроси оцих двох, про що воны там сдогадалыся, – он кивнул на «близнецов». – А то они мовчать, мов партизаны на допросе.
Ирка скептически посмотрела на «близнецов» – они и по жизни молчат! Те ответили ей совершенно несчастными взглядами.
Но она даже рта не успела открыть.
Из коридора раздалось шарканье, и ввалилась бабка, торжественно держа на вытянутых руках завернутый в ткань сверток.
– Ось! – провозгласила она. – Ледве[8] знайшла! Зовсим не там лежал, где должен был, нибы перепрятал хто!
Вук внимательно изучал остатки сметаны на своей тарелке.
– Краще перепрятывать треба було – щоб ще чуток пошукала, – раздраженно прошипел ему дядька Мыкола.
Бабка водрузила пакет на стол и начала торжественно его разворачивать, открывая здоровенный, с розовыми прожилками на белой мякоти, с крупинками соли на хрусткой корочке шмат сала. На миг позабыв даже о проблеме змея, Вук уважительно прицокнул языком.
– Отож! – горделиво кивнула бабка.
Пользуясь тем, что все внимание сосредоточено на кулинарном шедевре, Ирка тихонько скользнула на табурет рядом с Танькой.
– Я не хочу об этом говорить! – прошептала та и тут же поинтересовалась: – А эта дрянь небось обрадовалась, вприпрыжку за ним помчалась?
Ирка благоразумно не стала делать вид, что не понимает, кто имеется в виду под «дрянью».
– По-моему, ее больше интересовал поход в магазин, чем Богдан, – наконец осторожно сказала она.
– А по-моему, ее интересуют все! – прошипела Танька. – Федька ей цветочки дарит, Богдан в магазины водит…
«Еруслан целует, – мысленно добавила Ирка. – Только ему почему-то не нравится. Еруслан, которому не нравится целоваться, – это что-то вроде лиса, которому совсем не нравятся курочки!»
– Разве дело в ней? – с горечью продолжала Танька. – Вон Вук с Мыколой за ней же не ухаживают!
– Так они старые, – пожала плечами Ирка.
