— Осторожнее, Ромили, не подходи!.. — закричала Тина. — Этот вообще убийца… Ой, не подходи!.. Мы подумываем: вернуть его, что ли, в армию, да никто не решается вывести его из конюшни. Он уже тут одну слишком храбрую тяпнул за палец — так верхнюю фалангу и отхватил. Теперь никто не отважится сесть на него, и староват он уже, чтобы привыкнуть к седлу.
Ромили как будто не слышала ее.
«Он боится. Перепуган до смерти! Вот в чем беда. Ну, на меня-то не кинется…»
— Принеси-ка мне уздечку и длинную вожжу, — обратилась она к Тине. — В загон не входи, если боишься — повесь на забор.
Тина нашла длинный тонкий поводок и уздечку, бросила на ограду и отскочила назад. Вздохнула с облегчением… Ромили протянула руку и взяла испрошенные вещи — глаза между тем ни на секунду не отводила от вороного.
«Все хорошо, красавец ты мой. Мы с тобой станем друзьями, обязательно станем. Правда?»
Конь отскочил назад, однако уже не брыкнул, не ударил копытами в стену.
«Какой дурак посадил его в этот тесный загон? Тише, успокойся, черныш, я не причиню тебя вреда. Разве ты не хочешь выбраться на белый свет? Знаешь, как там хорошо, какая вкусная травка…»
Ромили мысленно проговорила, что собиралась делать. Конь тревожно всхрапнул, потом заметно успокоился, не стал шарахаться даже тогда, когда девушка накинула ему на голову уздечку и привязала к ней поводок, который можно было использовать как лонжу. Она услышала, как тихо ойкнула Тина, затем в толпе девушек наступила тишина, словно дыхание у них перехватило. Все это Ромили заметила как бы отстраненно — теперь она полностью слилась сознанием с животным, и рвать эту связь ей не хотелось. Коню умиротворяющие, ясные мысли — сейчас мы с тобой выйдем на солнышко, побегаем, ты учуешь запах травы и свежего ветра; успокойся, родной, пойдем; вот так, вот так — были по сердцу. За эти ужасные дни первое двуногое существо заговорило с ним по-доброму, начало убеждать, что неизвестности больше не будет; нечего бояться; вот и копыта у нее теплые, мягкие…
— Открой ворота, — не отвлекаясь, распорядилась Ромили. — Пошире, пошире… Достаточно. Пойдем, красавец ты мой, вот мы какие большие, сильные…
На ходу, опять же не оборачиваясь к сестрам, Ромили сказала:
— Вот видите, если подойти к ним с лаской, то все будет хорошо. Кони не злые, они только боятся. Теряются от неизвестности, не знают, что же с ними будет. Это все от страха, от отчаяния…
— Да-а, это потому, что ты обладаешь лараном, — обиженным голосом заметила одна из сестер. — А у нас его нет. Поэтому у нас ничего не получается.
— Есть ларан или нет, — ответила Ромили, — какое это имеет значение? Если у вас каждая жилочка, каждая косточка дрожит от страха, а все мыслишки разбежались в предчувствии самого дурного, то ничего хорошего не жди. Вы думаете, кони не чувствуют, не понимают, что творится вокруг? Действуйте так, будто вы полностью доверяете животному, поговорите с ним, ясно представьте, что вы собираетесь делать. Кто может сказать, а вдруг они тоже обладают каким-нибудь лараном? Самое главное, вы должны их убедить, что не собираетесь причинять им вреда. Животные очень проницательны, они сразу догадаются, если у вас на уме что-нибудь дурное. Также не следует бояться их. Тот, кто боится, не владеет собой и в свою очередь вызывает страх у окружающих.
Теперь Ромили сосредоточила все внимание на коне.
— Пойдем, дружок, пойдем на лужок… там хорошо, смелее, смелее… Ну что ты, глупый, не надо пятиться, что тебе делать в конюшне?.. — заговорила она вполголоса и легонько натянула уздечку. Конь заупрямился, несколько раз переступил с ноги на ногу, наконец двинулся за Ромили. На выгоне с полдюжины женщин гоняли по кругу лошадей на корде, покрикивали на них, добиваясь ровности хода. Выучить годного для строя коня нелегко — скакун должен многое уметь, различать команды. Вот, например, одна из трудностей — необходимо научить лошадей с места брать в галоп и при этом сохранять линию… Занятия проходили удовлетворительно — Ромили на мгновение задержалась, отметила про себя, что амазонки для первого раза выбрали самых послушных животных — ну что ж, так действительно полегче. Затем девушка прошла с конем на дальний конец выгона, подальше от кобылиц, чтобы не смущали вороного; вполне может быть, что у какой-нибудь лошади подошло время случки. Тут она отпустила лонжу и присвистнула.
Вороной — сильный, высокий, отличных кровей конь — рванул так, что Ромили едва устояла на ногах. Поводок натянулся, девушка изо всех сил мысленно попыталась успокоить скакуна. Наконец тот ослабил напор и побежал ровной рысью по кругу. Ромили тут же натянула лонжу, заставила вороного замедлить ход — шагом, шагом… Через некоторое время, когда девушке стало ясно, что конь послушен, она постепенно начала давать ему волю. Вороной побежал быстрее…
«Какая у него стать! Такой скакун и для самого Каролина сгодился бы. Каков красавец!..»
