- Я уже хотела, но нашла лишь разочарование. Просто развлечения мне не нужны. Вы и Ваши дети – это то, о чем я мечтала. Предлагаю пробовать, ведь в случае ошибки никто из нас ничего не потеряет, ведь так?
- Да, Нина. Все так. Я готов пробовать. Что если завтра мы с Вами встретимся, но уже с детьми. Что скажите. Например, Пассаж на Хрещатике в одиннадцать часов. Вам будет удобно?
Увлекшись разговором, Влад с Ниной прошли всю набережную и остановились возле Речного порта. Ресторан на втором этаже зазывно приглашал бодрящей музыкой, навстречу им не спеша шли пары влюбленных. Ступени многочисленных лестниц на набережной ласкали мелкие волны от проплывающих мимо теплоходов. А те, то и дело, пряча нос в речную гладь и отфыркиваясь, сновали мимо, увозя своих пассажиров прочь, давая спасительные минуты отдыха ногам, телам и граниту ступеней.
Лица людей вокруг, уже свободные от уличной суеты рабочего дня, загорелые и веселые, светились благополучием и счастьем. Лишь их пара, Влада с Ниной, выглядела озабоченной и встревоженной. Им обоим так хотелось быть счастливыми, как все в тот миг вокруг.
«Мейзы (ходы-головоломки) по своему строению более изощренные и запутанные фигуры, нежели лабиринты, в них заложены несколько дорог к цели, два или более входов и выходов, дорожки сообщаются между собой и образуют развилки. Решить мейз, не так-то просто».
Провожая взглядом ладную маленькую фигуру женщины, Влад задумался над новым своим желанием. Ему внезапно захотелось женской нежности. Появилось желание зарыться лицом в копну ее в мелких кудряшках светлых волос, чтобы тончайшие пружинки щекотали щеки и кончик носа, заставляя морщиться и улыбаться одновременно. Спиной побежали мурашки желания, словно испытав внезапную жажду тепла ее ладоней. Лопатки на спине слегка двинулись и замерли, словно нежная кожа ее рук уже легла ладонями на них, прижимая его грудь к своей, маленькой, словно у девушки, упруго выступающей под лапками панды.
Владу вдруг захотелось на мгновения стать той маленькой пандой, чьи лапки замерли на нежных холмиках ее сорочки. Он уже сожалел, что не решился проститься с ней устами, посчитав это неуместным на первой встрече, после столь серьезного и, по большей части, делового разговора. По телу начало перемещаться потайными протоками тепло желания, лишая его возможности понять себя, понять итог встречи.
Зачем он так торопится? Зачем свидание с детьми запросил на завтра? Зачем ему это все и так скоро? Куда спешить?
Не понимая, что поглотило его желание стать пандой больше: Лабиринт метро или Лабиринт чувств, когда тот поезд, что стуча колесами и тыча ежесекундно бликами света сквозь окно ему в лицо, мчал его мраком подземелья ко второму дню его новой жизни. Той, что началась сегодня с пышноволосой маленькой стройной блондинкой, уже без той, что унесла собой его и ее жизнь.
В этой жизни, что зачал он сегодня, не должно остаться места той, с которой он познал глубину и яркость света большого человеческого счастья. Так должно быть, ведь иначе не произойдет смены, подобно той, как меняются цветные картинки в трубе калейдоскопа из детства, когда внезапно один из цветных камушков, застряв, не позволяет лучу света осветить перемену новой картинки, взамен надоевшей старой.
Картина жизни не может быть наполовину новая, а наполовину старая.
Жизнь наполняется смыслом лишь движением и сменой ее кадров в калейдоскопе будней. Не меняясь, останавливается картинка калейдоскопа без движения или застрявшим камушком в нем, и он теряет смысл своей жизни, переставая радовать детское любопытство неожиданным узором. Теряет свою суть и смысл наша жизнь, если мы не способны сменить в ней картинку в ожидании того, кто сдвинет наш камушек – тормоз.
Если сломать трубку, то камушки выпадут, и нашему взору вместо ярких узоров предстанет мутное матовое пятно. Чтобы жизнь наша не напоминала разрушенный калейдоскоп, нужно уметь вернуть на место или заменить нужный камушек, не нарушая его гармоничного слияния с окружением и не теряя его способности к дальнейшему вращению, чтобы яркие узоры в нем менялись и удивляли глаза и радовали сердце. Лишь в умелых и любящих руках можно вернуть утраченный смысл жизни, как любимой игрушке.
Вот почему, торопливость Влада была опасна и неразумна. Ведь Лабиринт в этот раз поставил перед ним совершенно новый и сложный ход-головоломку. Мейз не каждому дано решить в своей жизни. А уж поспешность тут вовсе ни к чему. Ведь ставки в этой игре твоя жизнь и твое будущее. Сломать калейдоскоп своей судьбы легко, но сложить обратно не просто, а сложить так, чтобы узоры в ней стали ярче и радостнее, крайне сложно.
