На небольшом лотке в ее руках были разнообразные сувениры. Она, то наклонялась к пассажирам, заинтересовавшихся какой-либо безделушкой, то выпрямлялась, скрывая сомкнутым разрезом юбки сзади белизну стройных красивых ног на высоком каблуке. Порой ее походка становилась неровной из-за крена воздушного лайнера, и она изгибалась немного в талии, демонстрируя Владу плавную линию бедра, пытаясь сохранить движение.
- Добрый день. Вас что-нибудь интересует? – вопросительно наклонилась она к нему, когда ее плавное движение вдоль рядов кресел привело к его месту. Он отвлекся от ее фигуру и стал изучать ассортимент ее лотка. Колготки, духи, косметички, бюстгальтер, раковины рапана с видами побережья, шкатулки с ракушками, - мысленно изучал Влад, помотав для убедительности головой в ответ, отказываясь принимать участие в аукционе расточительства.
- Неплохой бюстгальтер, очень оригинальный и удобный, на косточках, Голландия, все размеры есть? Почем? - не думая, вслух отметил он, и оторопел от пикантной ситуации, в которую сам себя поставил глупым вопросом. Удивленный взгляд красавицы в летной форме вернул его к действительности. Она вопросительно и с любопытством посмотрела на него и детей рядом. Он смущенно отвел взгляд в сторону, давая ей понять, что разговор закончен.
- Мне-то зачем? Ни жены, ни любовницы нет. Какая мне разница, какие размеры, если у меня нет женщины, которой можно взять его в подарок, - от этой мысли вновь грусть наполнила сознание. - Я же еще молод. Так почему, должен перед сном лежа обнимать трехлетнего сына? Почему не могу засыпать в наслаждении от удовлетворения женским молодым телом, пестить и ласкать с нежностью его в благодарность за истому и усталость перед этим? Нет, нужно на что-то решаться! – мысли хороводом понеслись в голове. И уже, после посадки, выходя из аэропорта к такси, он бросил письмо в почтовый ящик письмо.
Телефонный звонок был неожиданным и совсем некстати. За праздничным столом сидели гости – родители Ляли и отмечали третьи именины сына, вторые без нее.
- Добрый день. – вопросительная короткая пауза выдала смущение звонившей молодой женщины. – Я хочу поговорить с Владом. Это вы? – вопрос выдал неуверенность звонившей, и ее растерянность.
- Да, это я. Здравствуйте! – почти шепотом ответил Влад, уже поняв, кто это может быть, и потому, старался не ранить своим разговором гостей.
- Меня зовут Нина. Ваш телефон мне дала моя сестра Вера. Она Вам писала. И передала Вашу просьбу перезвонить. Вот я и звоню. – повисший в воздухе вопрос и сказанное многое ему объяснили. Он все понял. Неловкость, неуверенность, растерянность. Хуже всего, что он втайне от себя ждал этот звонок от незнакомки. Он был ему нужен! Но не сейчас и не сегодня.- Как неловко, и что делать,- ему показалось, что он даже покраснел ей в ответ.
Мне сейчас неловко говорить. У меня гости. Вы можете оставить Ваш телефон и я Вам обязательно, слышите, обязательно сегодня вечером перезвоню. Пожалуйста, Нина, продиктуйте ваш номер телефона. – сбиваясь и переходя почти на шепот, глухо ответил Влад. Она сказала ему свой номер, попрощалась и положила трубку, на что он облегченно вздохнул, открыл дверь в комнату и начал сбивчиво объяснять, что звонил старый друг с прошлой его работы.
Уже вечером того же дня, Влад, созвонившись с Ниной, прогуливался возле входа в метро. Это была станция «Днепр». С нее начинался тоннель лабиринтов под землей древнего Киева. Черная дыра в высоком холме днепровских круч зловеще зияла круглый год. На зеленом склоне летом, и на белоснежном зимой, она всегда выглядела таинственно и мрачно.
Мистика была еще и в том, что с набережной Днепра, всегда такой вольной и свободной, попасть в метро можно было, только пройдя турникеты станции, поднявшись по лестнице на платформы, чтобы потом замереть в ожидании поезда.
Это время, отмеренное квадратами часов с цифрами, высвечивалось красным цветом в последний момент, когда решалась судьба каждого, перед входом и выходом в Лабиринт. Все зависело лишь оттого, какую платформу выбрал каждый, жаждущий испытать себя. Его время, отмерянное Лабиринтом на осмысление своего шага, фиксировало табло, лишая дальнейшего Выбора: либо Лабиринт всасывал в свое зловещее чрево, либо выплевывал на широкий простор великой реки.
Глаза привычно искали в потоке выходящих со станции людей ту, ради которой он стоял в ожидании. Знакомое чувство волнения и тревоги, вызванное неизвестностью. Влад решился на свой выбор, отбросив чувства, эмоции и желания. В этот раз он слепо отдался холодному расчету. Но еще важным было для него, сможет ли его раненая душа согласиться с выбором сознания.
