— Прекрати! — взвизгнула Камелия, а я изумленно уставилась на нее. Оставив меня, эльфийка подбежала к молоденькой кухарке и отобрала у той баночку с солью. — Ты же безнадежно испортишь ужин короля!
— Но ведь я даже еще не начинала солить это блюдо, госпожа Камелия, — пробормотала кухарка, хлопая пышными ресницами.
— Ты хоть понимаешь, какая это ответственность — готовить его величеству! — продолжала бушевать Камелия, будто не слыша кухарку. Та осторожно кивнула, изумленно посматривая на Камелию. Я же всеми силами старалась сдержать улыбку. Половина дела сделана. Осталось спровоцировать Камелию при большом скоплении эльфов и заполучить признание во всех ее злодействах.
Я внутренне поежилась. Меня мучил все тот же вопрос: зачем это Камелии? И почему, ну почему виновной во всех этих неприглядных вещах нужно было оказаться именно Камелии, а не какой-нибудь другой эльфийке, с которой я не успела подружиться? А она ведь дочь Алистера При мысли о том, каким потрясением все это станет для лекаря, в груди отчаянно заныло.
— Прости, милая, — эльфийка снова подошла ко мне, — эти глупые кухарки словно сговорились сегодня! Так и норовят испортить торжественный ужин! Ты говорила, что нужна помощь с платьем? — Камелия быстро взяла себя в руки. Снова безмятежная улыбка и искреннее желание помочь. — В кладовых достаточно богатых тканей, нужно только выбрать.
— Не нужно ничего шикарного. Элрик сказал, что больше всего я нравлюсь ему совсем без одежды, — смущенно сказала я, продолжая вдохновлено врать. — Представляешь? Я-то думала, он такой надменный и холодный, а он очень даже страстный! Я считала, что когда тебе слегка за пятьсот, тебя уже не интересуют страсти, но как же я ошибалась! Ты была права, когда говорила, что король полюбит меня! Я так счастлива, Камелия! Так счастлива!
Я смотрела на Камелию, пытаясь понять, не переусердствовала ли в своих восторгах. Но ведь так и должна вести себя смертная, в которую якобы влюбился эльфийский король, разве нет? Судя по виду эльфийки, я все делала правильно. Она старалась улыбаться безмятежно, но в глазах ее не было тепла.
— Я очень рада за тебя и Элрика, — сказала наконец она. — Пусть ваш брак не омрачат никакие беды.
— Да услышат тебя лесные боги, Камелия. Ведь именно они послали меня сюда, — с притворной смущенной улыбкой ответила я. — Что ж, пойду к Элрику, он не очень-то любит ждать.
— Да-да, ужин скоро будет, — пообещала она.
Кивнув, я направилась в нашу с Элриком спальню и, быстро искупавшись, переоделась в чистое, пепельного цвета, платье. В моем шкафу наблюдалось теперь не то что пятьдесят, а сто пятьдесят оттенков этого цвета.
Занятая переодеванием и прической, я гнала мысли о том, что отравительница и убийца обитает под одной со мной крышей. Но делать нечего. Я не могу просто так обвинить эльфийку из хорошей семьи. Элрик скорее поверит ей, чем мне. Сидя перед зеркалом и расчесывая волосы, я все обдумала как следует, еще раз убедившись в правильности своего решения. Только открытое признание Камелии снимет с меня все обвинения в глазах лесных эльфов и освободит от брачных уз с королем. Осталось это признание получить.
— Что ж, Камелия, все это время ты лишь притворялась невинной овечкой, сама же только и ждала момента, чтобы избавиться от меня. Пришло время овечке повстречаться с лисицей, — мрачно сказала я своему отражению. А потом громко фыркнула. На лису я походила точно так же, как енот на лошадь.
В дверь постучали.
— Госпожа Вивиан, его величество король Элрик приглашает вас в западный зал для встречи с подданными.
— Уже иду! — отозвалась я, вставая. Себе под нос прошептала: — Твой выход на арену, Вивиан.
Молчаливый стражник сопровождал меня до самого вышеупомянутого западного зала. Видимо, Элрик был не самого высоко мнения о моей способности ориентироваться в замке. Но сейчас я испытывала благодарность за такую заботу. Ничто не помешает Камелии выскочить из-за угла и воткнуть кинжал мне в живот точно так же, как и Амбрелле. И чем только бедняжка провинилась? Неужели догадалась о том, что замышляет ее «лучшая подруга»?
В большом, ярко освещенном свечами зале виноградине негде было упасть. Длинные фуршетные столы, как и во время маскарада, были расставлены вдоль хрустальных стен, чтобы любой желающий мог подкрепиться. Когда я подошла, Элрик разговаривал с капитаном стражи. Вполголоса он приказывал ему смотреть в оба. Кивнув, капитан занял свой пост слева от короля. Осмотрев меня придирчивым взглядом серебряных глаз, король, видимо, остался доволен.
— Где твоя корона? — спросил он, подавая мне руку.
— Я ведь еще не королева, — напомнила я, после чего приблизилась к Элрику будто бы в любовном объятии, сама же жарко зашептала ему в ухо: — Запомни: мы влюблены! Да так, что воздух вокруг нас искрит! Так надо.
Отстранившись, он с сомнением посмотрел на меня, но согласно кивнул. Я перевела дыхание и, снова повиснув на шее Элрика, громко спросила:
— Любовь моя, чего же мы ждем?
