Честно сказать, я надеялась на радушный приём. Во всяком случае, нас беспрепятственно пропустили в Шотландию и, как только мы назвались, Препроводили в Линлитгоу, а оттуда в эдинбургский монастырь чёрных монахов[36]. Я видела в этом благой знак, ибо в мой предыдущий визит меня так и не пустили в столицу, но на этот раз Мария, видимо, решила оказать нам официальный приём. Поэтому меня особенно сильно поразили Последующие события. Мы все в ожидании королевы собрались в большом монастырском зале. Кроме короля, меня и принца Эдуарда тут были мои фрейлины, включая Байи, с трудом перенёсшую наше поспешное путешествие, а также Сомерсет, несколько бежавших с нами лордов и, конечно, Джон Комб. Собрались также добрые монахини, чтобы Приветствовать свою монархиню. Но наша группа находилась в самом центре.
Мария вошла как обычно в облаке золотых волос, в разлетающихся юбках, стряхивая грязь с сапожек. Естественно, я немало думала над тем, как вести себя во время второй встречи с этой сильной женщиной. В первый раз я предстала перед ней в роли просительницы, но уехала с надеждой вернуть себе своё высокое положение. И вот, спустя всего два месяца, я вновь перед ней, и всё в той же роли просительницы. Я подумала, что нужно как можно быстрее восстановить прежнюю близость между нами, поэтому при её появлении выступила вперёд с улыбкой и сказала:
— Похоже, прелестная кузина, судьба не хочет, чтобы мы разлучались.
К моему смущению, королева шотландцев не улыбнулась в ответ.
— В самом деле, ваша светлость, — сухо ответила она, — похоже, вы с судьбой не в ладах.
С этими словами она прошла мимо меня, сделала лёгкий реверанс перед королём, который как всегда очень смутно представлял себе, что происходит, и заметила:
— Нам надо многое обсудить. Пока же вы найдёте убежище в этом монастыре. — Её взгляд облетел всю нашу группу и остановился на лице Сомерсета. Как и я, он улыбнулся, ведь прошло всего два месяца с тех пор, как он держал в объятиях эту ненасытную красавицу.
Однако и на него она посмотрела холодно.
— Что до вас, милорд Сомерсет, то вы не заслуживаете никакого приветствия. У вас слишком длинный язык.
Я была глубоко встревожена столь высокомерным обращением, но сразу же поняла, что всё это неспроста. Едва королева удалилась в свои покои, я тотчас же послала за Генри Сомерсетом.
— Происходит нечто такое, чего я не понимаю, — сказала я ему, — но это может нанести ущерб нашему делу. Вы оскорбили королеву шотландцев. Каким образом? В последний раз вы виделись с ней тогда же, когда и я.
Он был сильно сконфужен.
— Ваша светлость, должно быть, я слишком возгордился своим успехом.
Она сказала, что у него слишком длинный язык.
— Боже мой! — воскликнула я. — Вы хвастались, что спали с шотландской королевой?
— Возможно. Навеселе.
— Вы глупец и подлец, — вскинулась я. — Вполне вероятно, вы погубили наше дело. — И тут меня осенило: — А вы никогда не хвастались, что обладали мной?
— Нет, нет, ваша светлость, — заверил он. — Вы моя королева.
Я сверкнула на него глазами, не зная, правду он говорит или нет. Но в тот момент меня больше всего беспокоил вред, который он мог нанести моим отношениям с Марией. Я послала служанку с просьбой об аудиенции, но удостоилась её лишь через двадцать четыре часа. Всё это трудное для меня время король Генрих был совершенно счастлив. Он находился в монастыре, и его интересовали только молитвы и духовенство; он тут же снискал большую популярность среди монахинь.
К моему облегчению, Мария приняла меня одна, полностью одетая, стоя у камина, причём не в своей спальне, а в примыкающей к ней комнате, откуда через открытую дверь я могла видеть спальню. Это было неподходящее время для утончённого выяснения отношений.
— Мария, — сказала я, — глупый юноша признался в своём преступлении. Я ужасно сожалею.
— Вы можете отослать его куда-нибудь из Шотландии, — проворчала она в ответ.
— Так я и сделаю, обещаю, — заверила я. — Но, Мария... — Я подошла ближе. — Мне не хотелось верить, что неразумие неосторожного юноши способно положить конец нашей дружбе.
Мария села и пригласила меня последовать её примеру.
— Ваш любовник погубил мою репутацию.
Я сильно усомнилась в её утверждении, столь ненасытно чувственная женщина наверняка погубила свою репутацию уже давно.
— Я всё ещё люблю вас, — рискнула я произнести. Конечно, я никогда её не любила, как бы она меня ни возбуждала. Но теперь я должна была пользоваться всеми средствами, какие только имелись в моём распоряжении.
— В самом деле, Мег? — спросила она, и её лицо смягчилось. — Если бы я могла вам поверить!
— Прошу вас, поверьте мне, — умоляющим тоном произнесла я, опускаясь перед ней на колени.
Она поцеловала меня в губы, но её тело оставалось бесчувственным.
— Мои вельможи говорят, что вы приехали ко мне лишь потому, что находитесь в отчаянном положении.
— Не буду отрицать, мы действительно в отчаянном положении, — призналась я. — Но... если бы только в этом заключалось всё дело, я поехала бы во Францию и попросила о помощи короля Карла и моего папа.
