— Возможно, это был бы наилучший выход, — пробормотала Мария.
Я начинала тревожиться.
— Вы хотите сказать, что откажете мне в помощи?
Она вскочила так резко, что её юбки вихрем взметнулись, и от неожиданности я села.
— Это не такое лёгкое дело. Знаете ли вы, что я кузина герцога Бургундского?
— В самом деле? Я тоже его кузина.
— Граф Уорик уговорил герцога Филиппа поддержать дело йоркистов.
«Ах, гадюка», — подумала я, но продолжала улыбаться.
— Мне трудно в это поверить, милая Мария. — Пол был твёрдым и холодным, и я тоже поднялась. — В январе, когда я находилась здесь, вы не упоминали об этом.
— Тем не менее переговоры в то время уже шли. Начались они ещё при покойном герцоге Йоркском. — Вы хотите сказать, что между Бургундией и Йоркским Домом существует официальный союз? — Я пришла в ужас. — И вы знаете условия договора?
— Не все. Но я знаю, что граф Шароле помолвлен с дочерью Йорка, которая сейчас является сестрой короля Англии de facto.
— Самозваного короля, Мария, — поправила я. — Ни одна страна не может иметь двоих королей. И ни один человек не может быть коронован, пока жив истинный помазанник, если только он не отрёкся. А Генрих никогда этого не делал.
— Однако ходят разговоры об изначальной узурпации... — Она вздохнула. — Герцог Филипп настаивает, чтобы я не помогала вам. Сейчас здесь находится его посланник, граф Грэтьюз, он буквально осаждает меня своими просьбами. — Последовал ещё один вздох.
Я обвила её руками и шумно задышала ей в грудь. Что было делать? Ещё никогда в жизни я не была в таком отчаянии.
— Если и вы оставите меня, Дражайшая Мария, я погибла.
— Я знаю, вам поможет король Карл, — сказала она, в свой черёд стискивая меня в объятиях и постепенно увлекая в спальню.
— Боюсь, что если я покину этот остров, то я уже никогда больше сюда не вернусь. — Я всхлипнула. — Я даже не знаю, кому могу доверять, милая Мария, за исключением вас. Есть ли какая-нибудь уверенность, что даже Карл не станет вести переговоры с этим молодым выскочкой? Что до дофина...
— Я скажу вам, почему ваш дядя не станет вести переговоры с Йорком, — сказала Мария, опрокидывая меня на кровать и начиная раздеваться. — Дело в том, что дофин взбунтовался против него и бежал в Бургундию, поэтому Карл поддержит любую сторону, враждебную Бургундии, даже если эта сторона и не будет выступать под знамёнами его любимой племянницы.
Она вся пылала страстью, поэтому продолжение разговора пришлось отложить на час, но, едва удовлетворив пыл, она, по своему обыкновению, вернулась к прежней теме.
— Стало быть, вы поедете во Францию?
— Я напишу письмо Карлу с просьбой о помощи, — согласилась я, садясь на постели и расчёсывая спутавшиеся волосы. — Но невзирая на ваши уверения, я не решаюсь поехать к нему без соответствующих гарантий безопасности. Мария, вы должны позволить мне остаться в Шотландии до тех пор, пока я не получу от него ответа.
Она поднялась с кровати и стала ходить взад и вперёд по комнате — зрелище поистине неотразимое.
— Моя знать потребует какой-нибудь компенсации, — сказала она. — Никто из них отнюдь не жаждет скрестить мечи с Эдуардом Йоркским.
— Готова отдать всё, что у меня есть, — заверила я. — И конечно же, вы хотели сказать — с Эдуардом Марчским.
Она остановилась; её груди высоко вздымались; подождав, пока волосы осядут на плечи, она проронила одно-единственное слово:
— Берик!
Я сглотнула.
— Мы договорились о передаче этого города после того, как в Англии будет восстановлена моя власть.
— Передача должна состояться сейчас, дражайшая Мег, или я не смогу вам помочь.
Эта ненасытная сука была столь же вероломной, сколь и все те, с кем я имела несчастье встречаться в своей жизни. Ну что ж, у меня не оставалось выбора, и всё же я хотела получить свою долю от этой сделки.
— Этот город ваш, если вы дадите разрешение набирать армию из вашей знати.
Всячески кривя губы, она смотрела на меня несколько секунд. Затем кивнула.
— Не вижу никаких причин, почему вы не могли бы это делать, милая Мег.
Так мне удалось преодолеть одну немалую трудность. В скором времени меня стали осаждать другие. Я тотчас же отправила Сомерсета во Францию — своим посланцем к дяде Шарли. Откровенно сказать, я была рада отделаться от него. Как военачальник он оказался не более удачливым, чем его отец, как любовник навлёк на мою голову большие неприятности. Но, прощаясь с ним, я нежно его поцеловала. Ибо нуждалась в каждом верном мне человеке.
