Это добрые слова, и в этот раз я принимаю их.
– Как это работает? Твои способности? – спрашиваю я. – Ты единственный человек, обладающий магией, которого я когда-либо встречала.
Садясь напротив меня, она улыбается. И хотя она не может быть намного старше меня, кажется, что это так. Как будто каким-то образом она повидала в жизни больше, чем я. Полагаю, оттачивая свое мастерство, она успела увидеть немало смертей. Это состарило бы любого.
– Сомневаюсь, что это так. Разве там, у Рависа, ты не встречалась с Элани?
– Элани. Да, она следовала за мной практически везде, куда бы я ни пошла по приказу Рависа. У нее есть способности?
– Да. Помнишь волшебный камуфляж на двери моей тюрьмы? Это ее рук дело.
Мне требуется слишком много времени, чтобы собрать все воедино.
– Элани – прядильщица хлопка!
Я должна быть шокирована. Но я в ярости.
– Как она могла предать себе подобных!
– У нее есть свои привязанности, точно так же, как у нас есть свои.
– Но Равис ужасен.
– Тебе не нужно говорить об этом мне. Элани – вот та, кто должен это понять. Я надеюсь, что она сделает это как можно скорее.
Около минуты я молчу, переваривая новую информацию. Невидимые убийцы на дороге, солдат с лицом Келлина, тюремный камуфляж – это все Элани. Она причинила мне невообразимую боль, а я и понятия не имела, что несколько недель мы провели бок о бок.
Я понимаю, что ничего. Ничего не могла сделать, пока была у Рависа в плену. Полагаю, что все продолжалось бы так же, как и до этого.
Я вздыхаю, пытаясь снять напряжение в теле.
– Ты все еще хочешь знать, как работает моя способность? – говорит Серута, возможно, думая отвлечь меня от боли прошлого.
В любом случае я рада этому.
– Да.
– Я могу чувствовать все части тела и могу чувствовать, что сломано, что болит. И тогда я начинаю направлять. Призываю кости вернуться на место, приказываю мышцам снова срастаться. Прошу инфекцию уйти. Я разговариваю с телом, хоть и не вслух, и оно слушается.
– Я разговариваю с металлом почти так же, – говорю я. – Но иногда вслух.
– Удивительно, как такие разные дары могут быть такими похожими.
– Ты думаешь, это дар? Что эти способности – благословение Сестер-Богинь? Или мы прокляты? Вынуждены быть пешками в руках тех, кто находится у власти?
– Богини создали по своему образу и подобию первую женщину, которая затем породила человеческую расу. Я верю, что они одарили немногих избранных, и у нас есть возможность творить так же, как это делают они. Но не в космическом масштабе, а в земном.
– С какой целью? – спрашиваю я.
– Чтобы посмотреть, что мы будем делать с такой силой. Я слышала, что некоторые предполагают, что мы – творения Эбанарры, но я думаю, что нас создала Тасминья.
– Богиня хаоса. Почему?
– Разве это не кажется логичным? Как будто она хотела приправить мир новыми вкусами? С помощью магии. Просто чтобы посмотреть, что произойдет.
Всю свою жизнь я только и мечтала о том, чтобы все контролировать. То, что я говорю и делаю, и как на это реагируют люди. Я всегда думала, что должна быть похожа на Эбанарру. Но в словах Серуты гораздо больше смысла.
Может быть, нет никакой другой цели, кроме как стараться жить как можно лучше, используя время и данные нам способности.
– Здесь живет кто-нибудь еще, похожий на нас? – спрашиваю я. – Я хочу встретиться еще с кем-нибудь. Хочу знать, что еще могут делать маги этого мира.
– Да, но я позволю им открыться тебе, когда они будут готовы. Так же, как я сохраню твою личность в секрете и надеюсь, что ты сделаешь то же самое с моей.
– Конечно.
– Хорошо. Сейчас я оставлю тебя наедине с твоим мужчиной. Я выполнила свою часть работы. Не знаю, когда он проснется. Исцеление утомительно, и организму нужно время, чтобы восстановиться. Не буди его. Пусть проснется сам.
– Понимаю. Еще раз спасибо.
Прежде чем уйти, она кивает.
Остальная часть лазарета почти пуста. Я замечаю одну женщину, спящую на кровати в углу, но она выглядит не как пациентка, а как сиделка, которая решила тайком вздремнуть. Кажется, Серута быстро справляется с любым, кто приходит сюда.
Я не хочу рисковать и будить Келлина, так как Серута предупреждала об этом, поэтому я молчу. Держу его за руку, глажу пальцы, убираю волосы с его лица.
Мне действительно нравится эта скотина.
Когда наступает поздний вечер, я возвращаюсь в комнату своей сестры. Темра не готовится ко сну, наоборот, она стоит посреди комнаты с зажатым в левой руке коротким мечом, но это не Полночь. Я осторожно обхожу ее и устраиваюсь на кровати, наблюдая, как она принимает боевые позы.
– Он тренировочный, – говорит она, прежде чем я успеваю спросить. – Учусь сражаться другой рукой, а также повышаю свой уровень выносливости.
– Умно, – отвечаю я.
Она прыгает и крутится, отрабатывая упражнения, которым кто-то втайне ее научил. Она знала, что я никогда не одобрю ее подготовку к воинской службе, поэтому она сделала это без моего ведома и разрешения. По большей части я смирилась с этим.
