Прихожу в себя долго, давя пульсирующее желание, бежать за ней следом. «Я не ее собачка, мне плевать, даже если она умрет» — говорю себе. Повторяю, и повторяю, прекрасно зная, что лгу. Ее смерть точно не оставит меня равнодушным, но принесет ли она удовлетворение, я не знаю.
— Ты куда? К ней побежишь? — останавливает меня в дверном проеме Кирилл.
В его глазах насмешка, знаю, что он думает обо мне. Мне кажется, я так же думаю и о себе.
— Нет, — отодвигаю его в сторону, — и вы к ней не суйтесь. Ясно?
— Мою сестру кто-то избил, а я не должен к ней приближаться? Ты вообще в своем уме?! — кричит Ваня, опять заводясь с пол оборота.
— Ты для нее в разы опасней любого человека, особенно в таком состоянии. Так что не смей, понял?
— Козёл! — рычит этот болван, норовит начать драку, но Дима его останавливает.
— Да ничего с твоей сестрой не случилось такого, может напилась просто, упала, да и все! Не понимаю, чего все подняли такую шумиху из-за нее? Отец даже в милицию уехал, разбираться с происшедшем. Вот бы так все мельтешили, когда Нина пропала! Но нет, ради шалавы альфы только и могут все стараться! — с иронией улыбаясь проговорил Дима, смотря на меня с упреком.
— Дима! — рычу на него, пока Ваня вырывается с его хватки и дает ему ногой в живот.
— Я же говорил, не обзывать мою сестру. Это всех касалось! — прорычал пылкий братец.
— Да все вы, сумасшедшие! — плюется кровью Дима и уходит, толкнув Кирилла, преградившего ему путь.
— Вот так рушится мужская дружба и стая, из-за одной единственной бабы, — философски произнес Кирилл, за что получил злобный рык.
— Ладно, ладно! Не баба, девушка. Так пойдет? Такое впечатление что месячные не у нее, а у вас двоих, причем они у вас уже месяца два не кончаются.
Узкоглазый громко фыркает и уходит на кухню, убирать там хлам. Мы с Ваней остаемся наедине, что весьма неприятно. Хочу быстро уйти, но он не дает.
— Ты же понимаешь, что это твоя вина? — спрашивает он, смотря в мои глаза, удерживая за руку.
— Что ты имеешь в виду? — пытаюсь вырваться.
— Если бы не ты, если бы не это дурацкое связывание, она бы никогда сюда не приехала, ее жизнь не была бы в опасности.
— Правда, что ли? — не удерживаюсь от иронии в голосе и легкой улыбки.
Как будто мне есть дело до нее? Как будто я в этом виноват!
— Ты…
— В таком случае, во всем происходящем есть и доля твоей вены, ведь если бы ты не перешел, не пошел в мою стаю, мы бы никогда с ней не встретились. Твоя драгоценная страшная толстая сестричка осталась в вашем городе, где бы ее рано или поздно заметил кто-то из стаи Рината. Помнится, я уже тебе рассказывал, о том, как бы ее судьба сложилась в таком случае?
Он хочет меня ударить, вижу, как он сжимает и разжимает кулаки, как напряжены мышцы на лице. Но это всего лишь мгновение, он опускает голову. Скрывает свое лицо за волосами. Мне так надоело, что все в этом мире кружится вокруг этой толстухи. Такое впечатление, что она специально утром заявилась к нам, чтобы вывести меня из себя.
***
Когда мне плохо, очень плохо, я обычно прихожу в одно место. Нормальным людям никогда до него не добраться, сомневаюсь, что хоть кто-то кроме меня и брата о нем вообще знает. В горах, скрытая между скалами поляна, с нее открывается просто потрясающей красоты вид на всю округу. Именно там мы с братом и похоронили Ена. Возможно нужно было похоронить его на родине, но он никогда не говорил откуда точно была его семья. Да и неизвестно, были ли у его родителей могилы, скорее всего охотники растащили их тела на трофеи. Могила Ена ничем не выделялась, просто огромный камень, с одной единственной надписью, вырезанной нами: «Ен. Свободный человек, лучший младший брат». Я продублировал эту надпись и на корейском, думаю брату бы она понравилась.
Перед двухметровым камнем, который летом зарастает плющом, лежит толстый ствол дуба, мы его еле притащили на такую высоту. С кудрявым часто сидим здесь возле могилы и как обычно бранимся, шутим и смеемся. Рассказываем друг другу и Ену о своей жизни, как будто он еще живой, как будто он все понимает. В последнее время кудрявый приходит все реже, мы только по мобильному телефону можем болтать часами. Болтать обо всем, почти обо всем. Я так и не смог рассказать ему о Даше, просто потому что он бы смеялся громче всех. Это ведь так смешно, по крайней мере если ты не на моем месте. Да и сам кудрявый не говорит мне всего, его отношения с дедом натянуты до предела. Все потому что он захотел уйти ко мне встаю, когда мы вернулись. И так понятно, что он не смог, да еще у него не сложилось с той, которую он любил. Кудрявый особо об этом не говорил, только упомянул о том, что возвращаться домой не стоило, ибо его там уже никто не ждал.