Мы смотрим, друг на друга, долгое мгновение, затем я слышу движение. Поворачиваюсь и вижу, как эта невыносимая толстуха на бок повернулась, и вот-вот свалится. Ну серьёзно, я тут речь толкаю, а она все, как всегда, портит. Даже без сознания меня бесит — это ее истинный талант и почти что призвание по жизни. Вздыхаю, вот пусть бы свалилась, но нет, похожу, подталкиваю ее филейную часть, что бы, наконец, спокойно улеглась. Она себе весь сон испортит, если будет спать днем, а ночью попадать в истории. Михаил тоже хорош, свалил, так и не полечив ее толком, только вредить может, тоже мне врач. Хорошо хоть теперь просто спит, а то… Я бы переживал.
Закрываю глаза, злюсь на себя и свое поведение. Вздыхаю, поворачиваюсь к другу и чувствую обиду, когда вижу, как он улыбается.
— Что? — раздраженно спрашиваю его.
— Ты бы знал, как это стороны смотрелось, — начал он меня подкалывать.
— Да плевать мне, как это со стороны смотрелось. Меня вообще бесит, такое внимание к моей личной жизни.
— То есть она — часть твоей личной жизни? — подкалывает этот художник.
— Иногда я вспоминаю о том, что до Кирилла самой большой занозой в заднице для меня был ты! — рычу на него, совсем не чувствуя злости.
— В нашей стае всегда так: скачала я, затем Кирилл, ну и Ваня отличился. Ну а теперь твоя самая большая проблема она это. Не значит ли, что в каком-то смысле Даша часть нашей стаи? Как думаешь?
Поворачиваюсь, смотрю, как она по привычке хочет закинуть ногу на что-то рядом, но вместо этого поворачивается на живот. Вздыхаю, такое впечатление, что смотрю на барахтанье сонного слона.
— Думаю, ее место не в нашем мире, эта толстуха, слишком хрупкая для него, — отвечаю ему правду.
Даже если бы этого связывания не было, мне бы никогда не хотелось, чтобы кто-то пережил то же самое что и я. Особенно такая слабая как она, что бы там не говорил Михаил, она бы этого не пережила. Удивительно как она еще не сломалась после того, что пережила, хотя может быть уже скоро сломается.
***
Поджимает под себя ноги, их скрывает длинная летняя юбка. Не понимаю, как можно читать сборник рецептов с картинками, с таким страдальческим видом? Алле, ты же не на диете! Особенно судя по тому, сколько съела в обед: пол курицы гриль, тарелку пюре и целую мыску салата. Главное с салата начинала, а потом курицей закончила — типичная женщина на диете. Нет, ну как будто я ее тут ущемляю. Хочешь есть — кушай, все равно коровой называю, но нет, мы же «обиделись», надо меня сначала взбесить полными упрека глазами и картинными отодвиганием тарелки от себя!
Главное я тоже дурак — терплю непонятно от чего! Плюнула мне в рожу — терплю, одежду взяла терп… Ладно, тут терплю, но не в этом плане. Чёрт бы побрал Марго, это всё ее план — уверен. Иначе для чего она ей вместо ее одежды, притащила из бутиков, да еще и не по размеру?
Меня сначала пробило на смех, пока эта не смогла натянуть на себя только белье, вышла в своих грязных штанах и свитере, как побитый щенок, а потом к моему шкафу полезла одеваться. Но где ее ляжки хоть в одни мои штаны влезут? Вышло это чудо в одной моей футболке и комплекте розового кружевного белья от Марго. Как оказалось, этого вполне достаточно, чтобы зверь счёл ее привлекательной и мне в срочном порядке пришлось бежать оттуда, пока он не начал действовать. Порылся в шкафе Марго и первое попавшееся ей отдал, что бы глаза не мозолила. Ага не помусолишь тут! Футболка то белая, под ней все видно, от того она руки постоянно на груди и держит — догадывается. Это с одной стороны, а с другой плевать она хотела на меня — в самом прямом смысле этого слова. Помятая, даже не умытая, волосы не расчесывает — в пучок каждое утро собирает, рукой приглаживая. Как будто так тяжело взять гребень с полки и привести себя хоть немного в порядок? Ну что за женщина, вы мне скажите, будет себя так вести при парне? Правильно, самая не заинтересованная в этом парне девушка. От того в последние дни мысль, что вот это нечто показывает своё «фе» касательно меня, терзает самолюбие. Это как же я до такого докатился, что вот «это» так пренебрежительно ко мне относится?
Чувствую страх зверя, он то появляется, то исчезает, как будто он не уверен, что чувствует и чего хочет. Как будто это не просто жестокое существо, а настоящий человек, понимающий чувства других. Смешно, право.