Отвлекаюсь учуяв запах парней, значит вернулись. Почему-то испытал облегчение, теперь точно пора сваливать с этого места. Бегу неся ее на руках, совсем безвольная. Что творится в ее больной голове, не понятно. С чего вдруг слёзы? Испугалась брата? А почему на меня такой реакции никогда не было? Нет, здесь что-то больше, очередные бабские заморочки. Возле дома кашляет, открываю дверь, сразу слышу вопли ссоры. Знакомый запах врезается в нос. Где-то я его уже чувствовал, но не могу вспомнить где. Судя по крикам Ваня ещё и сестру их, ту шумную блондинку сюда притащил. Шикарно, теперь нужно сваливать, пока она никому на глаза не попалась. Мало ли что в голову оборотням придёт, после того как у них лишили главного развлечения.
Неожиданно получаю удар в ребро и с недоумением смотрю на свою ношу. Так, я что ее на руках все это время таскал? А не обнаглела ли эта коровка? Вот только ничего не говорю, мне интересно подслушать разговор, опускаю ее на ноги, даже придерживаю что бы не упала. Делает шаг вперед, а потом останавливается и поворачивается ко мне. На лице замешательство, забыл, что в отличие от меня, она не может понять откуда слышно их голоса. Надменно вздыхаю, обхожу этого бегемотика и иду в нужную комнату, делая вид что не замечаю, как она держится за мой рукав куртки, следуя за мной.
В гостиную пришли зачем? Вдохнул воздух и понял, что пахнет кровью Кирилла, значит все прошло явно не по плану. Толкнул дверь, а за ним и бегемотика, когда она в поле моего зрения, как-то спокойней.
Надо же, а Дашка не только со мной такая смелая, видно, что за сестру беспокоится. Это из-за нее она сюда приехала? Как Марго вообще о ней узнала? Почти сразу убираю эти мысли с головы. Кирилл вяло улыбается, лежа на диване. Не нужно обладать волчьим чутьем, чтобы понять, что он ранен, к тому же серьёзно. Дашка становится на колени рядом с диваном, нерешительно смотрит взглядом щенка, которого оставили на улице в коробке. Почему на меня она так никогда не смотрела, с жалостью и нежностью? Хотя нет, не хочу заслужить такого взгляда, тем не менее это бесит. Может потому толкаю ее в сторону. Осматриваю рану, совсем не заживает, похоже пуля охотников. Мда… все-таки конец договору. Дима рассказывает девушкам об охотниках, но лучше бы помолчал, у меня такое чувство, что Дашка при первой же возможности перебежит к ним, пополнять ряды сумасшедших фанатиков, истребителей оборотней.
Разрываю футболку, одним взглядом приказываю Кириллу терпеть. Бледный, эта гадость уже в кровь попала. Раздираю пальцами рану, под его крик и достаю пальцами чертову пулю. Ее смяло в комочек, она жжет пальцы, наверняка с каким-то наполнителем. Отбрасываю ее почти сразу в сторону, кожа от этой кислоты начинает чернеть, но как только вытираю пальцы о штаны рана начинает заживать. Димка понимает все без слов, убирает пулю завернув в бумагу. Лучше остальным не знать, что здесь случилось, а то и массовая бойня начнется, а это никому не нужно.
— Как он? — спрашивает Даша, все ещё стоя рядом на коленях.
Отошла бы хоть, а то прижимается плечом ко мне и делает вид что не замечает этого.
— Жить будет, только шрам останется, — отвечаю, как можно более спокойно.
Не говорить же ей, не понятно много ли отравы в крови, сильно ли пострадал организм. Дома конечно кровь почистим, может и очухается. Кирилл и сам это понимает, от того слабо улыбается, строит из себя героя. Давлю тревогу в себе, переживаю за этого болвана.
— Теперь я буду со шрамом круче чем ты, братец, — шутит, перед тем как заставляю его уснуть волей.
Ему нужен покой, что бы раны быстрее исцелились. Смотрю на Ваню, ему кажется меньше всего досталось, он и отнесет Кирилла к машине. Нужно только позвать ещё Марго и Михаила, или хотя бы сказать, что машину мы забрали. Оставлять их здесь одних не хочется, мало ли.
— Ну наконец-то! Я столько раз этим глупцам объясняла, что мне нельзя быть здесь, а они не слушают! — пожаловалась сестрица этих двоих.
— Почему нельзя? — интересуется мой бегимотик.
— Да так, есть причина, — подозрительно отнекивается эта девчонка.
— В городе много охотников, это не опасно? — Ваня послушно поднял узкоглазого на руки.
Был бы Кирилл в сознании матерился как сапожник.
— Это наша территория, если они напали без причины, договор разрушен. Смыла тогда прятаться нет, — надо будет ему детальней объяснить весь размер жопы, в которую мы вляпались.