«А, всё-таки, интересно, что находится за той дверью, куда вошёл Семен Васильевич? Как забавно они с Павлом следовали за ним почти по пятам, зная о том, что человек, как рыбка на крючке – вроде, идет самостоятельно, но никуда от тебя не денется! Да, вот еще вопрос: а может, всё-таки следует рассказать тётушке Мари об этом маленьком приключении? Нет, наверное, Павел Андреевич прав – разумнее промолчать и не соваться не в своё дело. Но что, если тут замешана женщина?! Впрочем, нет – Семен Васильевич такой старый, седой, и у него такая обаятельная жена…»
Ольга начала готовиться ко сну: распустив длинную темно-каштановую косу, она стала тщательно расчесывать свои густые, идеально прямые волосы. Затем, переодевшись в белую, до пола, расшитую мережкой рубаху, быстро нырнула под одеяло и, уже засыпая, наконец, решила: «Нет, все-таки, скажу… А Павлуша очень славный и, по-моему, я ему по-настоящему нравлюсь, иначе зачем эти роскошные розы, ведь он небогат… И взгляд, такой смущенный и робкий, из-под длинных-длинных ресниц…»
Глава 4
Корсеты уж более не в моде…
23 января 1913 г.
Застолья в доме Крыжановских часто проходили при большом стечении народу. Знакомые с ответными визитами, сослуживцы Сергея Ефимовича, несколько приятельниц Марии Ипполитовны, множество родственников – гости охотно бывали в этом приятном во всех отношениях и хлебосольном доме. Порой за столом собиралось человек до пятнадцати, но не в этот раз. Сегодня в просторной гостиной особняка на Литейном обедали узким кругом – хозяин и хозяйка, да Ольга с Павлом.
Обед проходил в ничего не значащих переговорах. Мария Ипполитовна решала с мужем дела сугубо домашние: следует ли нанимать вторую горничную взамен занедужившей, менять ли шторы в гостиной, и всё в таком же духе.
Сергей Ефимович отвечал супруге невпопад – заскочив домой лишь пообедать, он мысленно по-прежнему пребывал в делах служебных, и стремился к ним поскорее вернуться.
Павел молча хлебал наваристый куриный суп. С момента памятной поездки на каток, он позволял себе бросать на Ольгу более пламенные взоры, нежели прежде. К слову, и девушка посматривала на Павла куда чаще и теплее. Это переглядывание не укрылось от чуткой Марии Ипполитовны.
«Вот ведь как складывается, – думала она. – Сирота к сироте потянулась. А ведь мечталось, чтобы составила хорошую партию с кем-нибудь, твердо стоящим на ногах – с положением, с доходом. А от этого мальчишки – какой прок? Конечно, Павел неглуп, самостоятелен, хорошо воспитан, скор во всём… Это хорошо, время нынче стремительное, как раз для целеустремлённой молодёжи. Но, с другой стороны, молодой человек порой представляется личностью совершенно нелепой: эти розы в разгар всеобщих опасений, глупый побег на каток… То ли и впрямь так влюблен, что страху неймет, то ли к жизни не приспособлен до чрезвычайности. И ведь надо же додуматься – никому не сказав, тайком! Это счастье, что обошлось! Что может ждать Оленьку с таким спутником? Но, ведь не послушает же совета, да и строгость Сержа тут не поможет. Впрочем, может, обойдется: придет пора – и приглянется кто посерьезнее… Нет, поглядите-ка на неё – сидит, вся в мечтах пребывая!»
Размышляя таким образом и, отписав странное состояние Оленьки на первую влюбленность, добрая дама непременно решила с ней поговорить – тотчас же, как окончится обед и отправится на службу Сергей Ефимович.
Провожая мужа в передней, она поделилась с ним своими мыслями.
– Ну и чудесно, поговори с ней, душа моя, – согласился с доводами жены Сергей Ефимович. – Об одном молю тебя, Мари, родная – в случае чего, телефонируй мне сейчас же! Прямо сердце не на месте с некоторых пор, когда приходится вас покидать…
– Не беспокойся о нас, голубчик, будь уверен: ежели что, мы постоять за себя сумеем.
Всячески успокоив мужа и расцеловавшись с ним на прощанье, дама отправилась выполнять задуманное – говорить с Ольгой.
Девушку она нашла в гостиной. Павел, увлеченно рассказывавший о новом опыте с динамо-машиной, при появлении Марии Ипполитовны встал.
– Оленька, ты уж помоги отобрать вещи из моего гардероба для бедных, да и свои при случае пересмотри, а Павел Андреевич пускай кофе попьёт, чтобы не скучал…
… Вернувшись в свою комнату, Мария Ипполитовна отворила дверцы большого шкапа и принялась откладывать на спинку венского стула то, что, по ее мнению, подлежало передаче подопечным Общества защиты женщин – тем падшим и обездоленным созданиям, коих так много появилось в последнее время на столичных улицах.
«Корсеты в этом году совсем сдали свои позиции – стало быть, долой их, никуда не годятся и эти капоры, – рассуждала Мари, выкладывая из ненужных более туалетов аккуратную горку. – Как резко нынче поменялась мода – надо будет просить у Сержа к весне средств на обновки для нас с Оленькой… А, вот и она!»
