– Простите великодушно, достопочтенный Рыцарь Востока, – возразил Тайный Покровитель. – Насчёт того чиновника, Крыжановского, тут исполнитель подкачал – никчемный попался. Но мы уже исправили оплошность: со дня на день в интересующий нас дом должны взять новую горничную. Она – преданный человек и, смею заметить, из лучших. Кстати, у Крыжановского скрывается и виновник всех бед – инженер Циммер. Так что одним выстрелом двух зайцев возьмём. Кроме того, на случай неудачи горничной, у нас предусмотрен запасной Modus operandi. Что касается остального, то здесь вообще не о чём беспокоиться – ваш покорный слуга добился, чтобы охрану царской семьи во время поездки в Крым возложили ни на кого иного, как на него лично. Со мной поедут ещё трое, все очень расторопные. Так что – чуда не будет!
– Да, чуда не будет! – ещё раз с очевидным удовольствием повторил Тайный Покровитель.
– Не знаю-не знаю, – с сомнением произнёс Рыцарь. – Хочется верить… На прошлой неделе громкое убийство Назим-паши и государственный переворот в Турции, если за тем последует русский Император, выйдет вполне элегантно! Но, не будем загадывать, а просто посмотрим… Докажите свою способность творить Историю, и тогда смело можете претендовать на место во Внутреннем круге…
Голоса отдалились. Женщины сидели – ни живы, ни мертвы, боясь пошевелиться. Какое там подземелье с кладбищем?! Вот он, настоящий ужас!
Первой опомнилась Оленька, произошло это не ранее, чем через десять минут после ухода двух ужасных собеседников.
– Вот так невинный спектакль! – хныкнула девушка. – Что же теперь будет?
– А вот что: сообщим всё Серёженьке, пускай поднимает на ноги полицию! – зло сказала Вера Ивановна. – Всё в точности, как мне было явлено… Эх, знать бы, кто такой на самом деле этот Тайный Покровитель, его ведь непременно нужно схватить до отправления поезда… Хотя сие ведь просто выяснить – кто главный охранник, тот и нужен… А теперь пошли, хватит рассиживаться.
Они осторожно покинули своё убежище и вернулись на верхний этаж театра. Оленька зажгла фонарик – луч света заметался по стенам. Вдруг девушка жалобно пискнула и, выключив свет, вскричала:
– Обезьяна! Обезьяна! Я видела! О, какие ужасные глаза! Она там, на лестнице, туда нельзя идти, скорее назад!
Вера Ивановна выхватила свой крошечный пистолетик и взвела курок.
– Вот уж поистине: у страха глаза велики! Вперёд, только вперёд! А страх оставим в удел врагам!
– Опомнись, Верочка! – одёрнула писательницу Мари. – Мы единственные, кому известно о готовящемся злодеянии. Кто о нём сообщит, если с нами что-то случится?
– Пожалуй, ты права, – согласилась прорицательница. – Обезьяна, как ранее уже было замечено, не сторожевая собака, следовательно, хозяина лаем звать не станет. Да, так и есть, всё тихо… Хорошо, давайте выберем другой путь – вернёмся назад и по мосткам переберёмся на другую сторону сцены, а дальше останется выйти через фойе. Надеюсь, проклятых Мартинистов там уже нет…
– А вдруг всё-таки кто-то остался? – засомневалась Мари.
– Путей всего два, – твёрдо ответила Вера Ивановна. – Выбор за вами, мои дорогие.
– Ой, только не лестница, – попросила Оленька. – У этого злобного животного, кроме глаз, по-моему, ещё борода имеется.
– Тогда мостки, – вздохнула Мария Ипполитовна.
Вопреки ожиданиям, путь над сценой не принёс осложнений – темнота, в которую по окончании собрания погрузился зрительный зал, скрадывала высоту и последняя не вызывала боязни. Дамы благополучно очутились на другой стороне и спустились в фойе. Увы, там и закончилось то везение, которое до сих пор сопутствовало их предприятию.
Откуда ни возьмись, на Оленьку бросилась огромная рыжая обезьяна. Девушка вскрикнула и лишилась чувств. Вера Ивановна выстрелила, но пуля её пистолетика оказалась слишком слаба, чтобы остановить разъярённое животное. Мари тоже стреляла. К несчастью, она так и не научилась при этом держать глаза открытыми, и вскоре чьи-то сильные руки отняли оружие. Последними чувствами госпожи советницы стали радость и сожаление. Радость оттого, что всё-таки не взяла в дом вторую горничную, а сожаление оттого, что так и не спросила мужа, что означают слова Modus operandi, хотя слышала их от него весьма часто…
Софрон гнал лошадей напропалую, но, как он ни спешил, конные жандармы всё равно вырвались далеко вперёд.
– Эй, штабс-капитан, – крикнул, высунувшись из экипажа, Щербатский, – дорога каждая минута, а потому нас не жди, а давай-ка к театру. Мы уж следом!
Цыганов без слов кивнул, и вскоре три конных силуэта растворились в ночи.
Крыжановский сидел, нахохлившись, и молчал, лишь раз в раздражении отчитал инженера:
– Перестаньте щёлкать курком, на нервы действует!
– Я тоже на взводе, а руки занять нечем, – огрызнулся Павел, однако занятие своё всё-таки прекратил.
