Она неловко устраивается в моей кухне.
– Выглядишь ужасно, – говорит она мне. – Неудивительно, что Келли волнуется о тебе. Твои волосы висят и стали жидкими.
Правда? Я же парикмахер и должна замечать такие вещи!
– Ты выглядишь точно как моя сестра, когда она была бере… – взгляд Нины мгновенно меняется, и она ошарашенно смотрит на меня, – …менна.
Я думаю об утренней тошноте, доходящей до рвоты, об усталости, и, хоть и объясняла все общим недомоганием, начинаю считать дни. Я пропустила начало цикла? Откровенно говоря, понятия не имею. Неужели? До сих пор мне такое и в голову не приходило.
Мы с Домиником хотели детей, но я не рассчитывала, что все произойдет так легко и быстро. Я была так занята попытками вернуть Доминика, что у меня не было времени подумать, что во мне может расти новая жизнь. Голова идет кругом. Но ведь не может быть, что Нина права?
– Майк в саду, – торопливо говорю я, просто чтобы отвлечь ее. – Хочешь поздороваться с ним?
Неужели ее глаза начинают сиять?
– Я собиралась и ему налить горячего шоколада.
Она пожимает плечами.
– Да. Почему бы и нет?
Я беру кружку Майка, и мы выходим в сад.
– У нас гости, – объявляю я.
– О, привет, – говорит Майк, прекращая работать и выпрямляясь. Может быть, он удивлен, что видит здесь Нину, но не подает вида. – Как дела?
– Прекрасно, – отвечает Нина, но видно, что ее что-то беспокоит.
– Я выпью, а потом вывезу мусор, – говорит Майк. – Дам вам время поговорить по душам.
Он хорошо знает, что сейчас мы с Ниной в плохих отношениях.
– Не уходи из-за меня, – говорит она.
– Самое время, – настаивает Майк.
Им немного неловко друг с другом, и мне интересно, то ли это просто из-за ситуации, то ли оба не могут забыть тот страстный поцелуй в канун Нового года.
Как бы то ни было, Майк уезжает, а мы с Ниной возвращаемся в тепло дома. Мы сидим за кухонным столом, и у каждой из нас в ладонях чашка шоколада.
Моя подруга нарушает тишину.
– Келли сказала, что в четверг была вынуждена отослать тебя домой.
– Да. – Нет никакого смысла врать. Все так или иначе узнают, что я перестала справляться с работой.
– Теперь-то ты чувствуешь себя хотя бы чуть-чуть получше?
– Да, – говорю я, – немного.
А вот про это могла бы и соврать.
– От Доминика все еще никаких вестей?
– Никаких.
Нина вздыхает.
– Знаешь, это к лучшему, – говорит она.
– Что?
– Что Доминик ушел. Лучше раньше, чем позже.
– Откуда ты знаешь? – Как и Арчи, я тоже ощетиниваюсь.
– Это должно было случиться.
– Так мне все говорят. – Мне становится трудно удерживать руки, чтобы они не тряслись от гнева.
– Ты уже закрыла свои банковские счета? – озабоченно спрашивает она. – Джерри сказал, что это надо было сделать сразу. Или хотя бы сними с них все деньги, чтобы он не смог дотянуться до них.
– Какие деньги? – Как же мне хочется, чтобы мерзкий и развратный муж Нины не совал нос в мои дела! – Едва ли в банке есть что-нибудь, что Доминик может взять, а если бы и было, то я сама с удовольствием отдала бы ему все до последнего пенса.
Она смотрит на меня как на безнадежно чокнутую. Но на самом-то деле я безнадежно влюблена!
– Я просто думаю, что ты должна как-то защитить себя, – мудро советует она. – Заблокируй кредитки.
– Дело не в деньгах, – перехожу я в наступление. – Мне на них плевать. Мне плохо из-за того, что он неизвестно где, и я отдала бы последний пенс, чтобы он хотя бы позвонил и сказал, что с ним все в порядке. Ты что, не понимаешь?
Ее лицо действительно выражает непонимание.
– Я просто хочу сказать, что ты должна присматривать за таким типом.
– Что ты в этом понимаешь, Нина? – с горечью говорю я.
– Все мы знали, что именно так все и закончится. Чем скорее ты сможешь это признать и начнешь двигаться дальше, тем быстрее войдешь в норму.
– Не хочу я такой нормы, – говорю я ей. – Не хочу возвращать свою старую жизнь. Я хочу Доминика и ту жизнь, которая была у меня с ним. Возможно, если бы он тогда не услышал от тебя, как ужасно ты о нем думаешь, он все еще был бы здесь.
Моя так называемая подруга свирепеет.
– Ни в чем я не виновата! Я просто пыталась предупредить тебя.
– Доминик слышал все, что ты сказала о нем тогда, в снежной зоне. Именно поэтому он и уехал. Он знал, что все против него.
Теперь она белеет от ужаса.
– Ты никогда мне этого не говорила.
– Но как ты могла не знать? Он стоял как раз за дверью. И все слышал.
– Я понятия не имела.
– О, только вот этого не надо. Не знаю, зачем ты приехала, Нина, но не прикидывайся невинной овечкой.
Она смотрит на меня, раскрыв от изумления рот.
– Я приехала, чтобы опять стать твоей подругой, – обретает она дар речи.
