— Ну ты, придурок чертовый, — расслышал Александр голос молодого. — Ляг между кроватей! — Тот покорно лег. Он встал на него: — Теперь ползи. — Тот пополз.
— Дем-ма хороши-ий. Не надо Де-мму обижать, — как-то жалобно промычал, заикаясь, псих. Тот сошел.
— Встать, — негромко, но повысив интонацию, продолжал молодой. Страх застыл на лице, которому, казалось бы, самой природой запрещено выражать чувства. Он по-детски сложил руки на груди и весь съежился. Тот зажал ему нос между двумя пальцами и стал тянуть. Голова психа потянулась за ним.
— Стоять, — крикнул мучитель. Показались врачи. Точнее надсмотрщики. Увидев их, он тихо приказал психу: — Подыми подушку.
Подушки в данном учреждении имеют существенное отличие от подушек всего мира. Они набиты неизвестно чем, и поднять их можно только физически сильному человеку, да и то лишь еле-еле. Тот схватил подушку, думая, что, наконец, все закончилось. Санитары забежали и схватили его.
— Дем-ма хороший. Дем-ма хороший, — жалобно сопротивлялся тот. Его свалили и бросили на кровать. Когда ему сорвали брюки, он забился и не передаваемо, до боли жалобным криком закричал. И, вероятно, еще на что-то надеясь, запричитал:
— Дем-ма хороший. Дем-ма хороший. Дем-ма не виноват. Дем-ма хороший. Он выговаривал это так, словно уговаривал маленького мальчика. Когда игла вошла в его тело, он заорал, потом захрипел, затем затих.
— Что здесь произошло? — обратился один из санитаров.
— Не знаю, — ответил молодой, — мы здесь разговаривали, он мимо шел. Схватил подушку. Вон силища какая. Что ему.
Санитары развернулись и ушли.
— Зря ты его, — произнес тот, что постарше.
— Да я у него сигарету стрельнул, а он тому хрену из первой палаты отдал.
— Так он же вперед спросил. И у него больше не было.
— Какая разница. Будет впредь знать, что и кому давать. Я же для его пользы. Умнее будет. Впредь, — он рассмеялся.
Александр в первый раз столкнулся с такой открытой грязью. И даже не знал, что делать. Он уныло побрел в свою палату. Мысли забегали и потеряли сонливость. Надо бежать. Если я отсюда не убегу, то стану как они. Да и дело, за которое взялся, не выполню. Александр зашел в палату. Один брат-боксер восторженно рассказывал другому брату.
— Ну вот, как обычно вышли на прогулку. У нас здесь, где мы гуляем, забор сплошной, а с той стороны забора дверь-то имеется, всегда открытая! Он взял, и никого не спрашивая — побег. И самое интересное — убежал. Представляешь? Почти весь двор пробег! В калитку выскочил. Сорок километров, в своей полосатой робе, прошагал. До самой своей деревни. Там его голубчика и взяли. Так что убежать отсюда проблем нет.
— Проблем нет. Только из тюрьмы в тюрьму повяжут, а здесь упекут навечно в аквариум. И адвоката не попросишь. А через полгода и сам будешь психам доказывать, что ты не псих, — произнес со значением второй брат.
— Я же тебя не убегать зову. Случай рассказываю, дубина, нравоучительно огрызнулся первый.
— У тебя что? Нос что ли давно зажил? — произнес второй угрожающе.
— Не позже, чем у тебя, — ответил тот презрительно нагловато-вызывающе.
Дальше они стали говорить тихо, и Александр уже не слышал, да и не слушал. «Выводят под окно. Раз тот убежал, значит, во время прогулки обычные двери не закрывают. Забор довольно высокий. Пока буду лезть, десять раз стащут. А потом, естественно, долго будет не до побегов. Значит, только выйдем, как только сопровождающий зазевается, сразу бежать и спрятаться до ночи. Они не милиция. Искать не будут. Хотя здесь сидят уголовники. Значит связь с органами налажена. Могут собаку пустить. Отсидеться не получится. Так, к заливу, там раздеться. Изобразить, что купался. В одних плавках почти до троллейбуса идут. Внимания не привлеку. Потом на пляж. Многие на пляж в трико и в майке приходят. Ради такого дела простят. А если догонят?» В глазах встал шприц, и почему-то заболела ягодица. «Не догонят», — ответил он сам себе решительно. Встал и вышел в коридор. Руки сами собой сжимались и разжимались. Он никак не мог погасить возбуждение. В голове высокий чистый детский голос напевал святую Марию. И воздействие психушки окончательно выветривалось.
— Дима! Мы должны что-то сделать. Нельзя же так просто это все оставить!
— А что мы можем поделать?
— Не знаю. Искать убийцу. Пытаться вытащить его оттуда. Найти упырей, в конце концов, — Татьяна всплеснула руками.
— Вот-вот, нас рядом с ним уже ждут, — немного злясь вставил Дима. — Да мы сейчас шаг сделаем, нас сразу туда же. Ты знаешь, какими глазами на меня следователь смотрел, когда я ему про упырей рассказывал? А мы сейчас по кладбищам начнем расхаживать. Хорошо хоть тогда сразу домой пошел. Около дома меня знакомый встретил. Пока болтали, весь дом со мной поздороваться успел.
— Да у тебя от страха коленки дрожат, — произнесла Татьяна презрительно.
— Ладно, не заводись. Какие у тебя планы?
— Какие, какие. Главное — вытащить его оттуда, а дальше он сам придумает.
— Татьяна, а вдруг он и вправду того? — Он посмотрел ей в глаза. Она ответила спокойным взглядом. И по-мужски, твердо, произнесла:
