— У нее крылья.
— Крылья?
— Посмотри сам.
Кимон встал рядом с другом, завороженно уставившись на сложенные крылья с черными и белыми перьями, пришитые и привязанные к плечам девочки, к ее шее и туловищу тягами и нитями разной толщины и цвета.
Оба понимали, что это значит. Не зря они слушали рассказ Тайрона об Икаре и Рапторе.
Испуганно озиравшийся Колку не выдержал первым:
— Что это за место?!
Кимон между тем уже изучал знаки на закругленном каменном основании.
— Опять тот же рисунок, — показал он заинтересовавшемуся Колку. — Ты-то не видел, а я знаю: то же изображение, что у входа в пристанище на краю Страны Теней Героев. Глянь сюда…
Он показал Колку повторяющийся узор: два зверя мордами друг к другу, а между ними женщина со странным ликом, упирающаяся ладонями в их лбы. Здесь было десять таких троек: женщина и звери. Она удерживала пары волков, оленей, клыкастых кабанов, быков, псов, котов, журавлей, орлов, зайцев и поднявшихся на хвостах змей.
— Что это значит? — громко спросил Колку, высказывая мысли вслух.
— Она усмиряет их, укрощает их. Это та косматая женщина, что гонится за нами. Хозяйка Диких Тварей. Это ее знаки. — Кимон разогнулся, поскреб шрам на подбородке и осмотрел отверстия в скале. — Но не думаю, чтобы это место всегда принадлежало ей.
— Из-за крыльев.
— Крылья для меня загадка.
— Он начал прилаживать свое изобретение на дочерей…
— Хорошо бы Мерлин был здесь. Он бы лучше разобрался.
— Но его здесь нет, — твердо сказал Колку и осторожно дотронулся клинком меча до хрустального пифоса. — Если это и вправду одна из дочерей Мастера, а это, — он постучал по каменному основанию, — оставлено здесь Дикой Женщиной, значит?..
— Значит, это было его место, а она им как-то завладела. Сделала своим. Принесла в жертву его дочь в меду.
— Медовое дитя.
— Хорошо сказано, — признал Кимон.
— Это двор перед его Мастерской, — прошептал Колку, оглядывая подходы к дальним пещерам. — А там вход в нее.
— Думаю, мы нашли то, за чем послал нас Талиенц.
— Талиенц мертв. Скорее всего.
— А мы даже не знаем, что должны были забрать из Мастерской.
Они помолчали, стараясь рассмотреть что-нибудь в темноте пещер. Кимон первым высказал то, что было на уме у обоих: именно в такую дверь вошел в юности Тайрон, исследователь лабиринтов, чтобы уже не вернуться. Они слышали его историю на Арго. В горах Крита скрывались непостижимые лабиринты и загадки. И за каждым из пяти разверстых приглашений к тайне могло скрываться — или не скрываться — начало такого вечного всепоглощающего пути.
Колку вдруг принялся выдергивать длинные травинки целыми пучками. Он связывал сухие концы влажными корешками и прядь за прядью свивал длинную хрупкую нить.
— Есть предание, — сказал он, продолжая работу. — Я мало что помню. Путники рассказывали. Может быть, как раз об этом острове. Тоже о лабиринтах. Не хватайся слишком сильно и постарайся не тянуть, тогда она сможет вывести нас обратно к свету.
— Кто пойдет?
— Потом решим. Ты умеешь вязать узлы? Нам понадобится длинная травяная нить.
Темнело. Я торопливо двигался туда, где крипты шли дорогой Ариадны в исследовании Мастерской. Сон был смутным, но эхо их голосов, сила их действий, их чистое мальчишеское ощущение собственного бессмертия будило отзвук в струнах моего разума, когда я впитывал их отражения через лик луны.
Я забыл, как медлительна Лунная Греза. Пес Кунхавал уже сбил бы их с ног, конечно, от избытка любви.
Тем временем я стал понимать, что двигаюсь по чьим-то следам. Женщина опережала меня, подгоняя своей визгливой песней стаю хищников, заставляя ее растянуться по холмам в поисках чужаков, вторгшихся на завоеванные ею земли. Укротительница решительно устраняла все, чего не могла понять.
И она уже почти настигла их.
Я снова вошел в сон о погоне, впитывая пережитое Кимоном, когда он вступил в первый тоннель.
Это место Мастер занял под рисунки прошлого. Оно было мне хорошо знакомо: во всяком случае, его вид — галерея рисунков, то понятных, то с темным смыслом. Животные: на бегу, в прыжке, свернувшиеся клубком, то ли спящие, то ли убитые; в других частях зала ряды странных надписей, круги и квадраты, теснящиеся значки и символы: можно подумать, выражающие запретные знания. Я так не думал.
Кимон дивился красоте животных, особенно коней. Те словно мчались по стене: одни — вскинув голову, другие — опустив ее в неподвижном мгновении скачки. Яркие рыжие и гнедые шкуры играли в луче света от входа. Он мысленно слышал топот их бешеного бега; и, можно было не сомневаться, земля под ним содрогалась от ударов копыт, когда он впивал глазами эту сиявшую красками картину.
От кругов, линий и странных знаков у него едва не закружилась голова. Они, казалось, притягивали мальчика, завораживали и заставляли застывать на ходу. У него хватило сил стряхнуть их чары.
Глубже свет не проникал, и он не осмелился войти туда, где слышались только отдаленные стоны ветра.
Что нашел Колку, не знаю. Я видел сон о Кимоне.
