Империю захлестнула волна нашествий. Северные варвары — готы и вандалы — разоряют города и села, стучатся в ворота Константинополя и Рима. Честолюбцы рвутся к власти, не щадя ни ближних, ни дальних. Императоры возносятся на вершину волею солдатских масс, чтобы через короткое время сгинуть в кровавом угаре. Спасти государство может только христианская вера, так думают епископ Амвросий Медиоланский и божественный Феодосий, коего льстецы называют Великим. По их воле разрушаются храмы языческих богов, принесших славу Великому Риму.Но истовая вера не спасает там, где властвует меч. Иным кажется, что конец света уже наступил, другие жаждут бури и обновления. Новый мир рождается в муках, но каким он будет, не знает никто.
Зима в Нижней Панонии в этот беспокойный для Римской империи год выдалась на редкость мягкой. Во всяком случае, легкий январский морозец не помешал юному императору Грациану отправиться на охоту в сопровождении пышной свиты из военных и гражданских чиновников. Магистр пехоты Нанний долго стоял у окна, наблюдая за суетой во дворе курии, и лишь потом обернулся к своему гостю, сухощавому мужчине лет тридцати пяти с надменным и строгим лицом. Епископ Амвросий Медиоланский был очень влиятельным человеком, к его мнению прислушивались многие высшие чиновники империи, и сиятельный Нанний не был в этом ряду исключением. Епископ почти не притронулся к угощению, выставленному на стол магистром. Впрочем, Амвросий даже среди служителей христианской церкви славился своей воздержанностью в пище. А вино, по слухам, он не употреблял вовсе. Сам Нанний, которого разве что самый беззастенчивый льстец мог назвать примером христианского благочестия, никогда ни в чем себе не отказывал. Вот и сейчас, подойдя к столу, он налил из глиняного кувшина вина в кубок и залпом его осушил. Несколько ярко-алых пятен упали на белое покрывало, но магистр этого даже не заметил.
— Готы разорили Мезию и Фракию, по слухам, они готовы двинуться в Иллирик, — глухо проговорил Амвросий. — А в это время император Грациан предается забавам в окружении высших чиновников империи, одетый в звериные шкуры, словно варвар.
— Грациан молод, — усмехнулся Нанний и присел к столу напротив расстроенного епископа. — Ему нет еще и двадцати лет. В его возрасте удачный бросок копья в тушу зверя порой значит гораздо больше, чем победа, одержанная на поле брани.
— Мы уже потеряли две провинции, — напомнил магистру Амвросий, — и сдается мне, что наши неприятности на этом не закончились. Причем не только на Востоке, но и на Западе. По моим сведениям, сиятельный Нанний, франки вновь готовят вторжение в Галлию и уже нашли себе союзников в лице венедов.
Слова епископа не стали для магистра пехоты откровением. Угроза с Севера была для Римской империи не менее опасной, чем угроза с Востока. Захват франками Паризия означал потерю не только Северной Галлии, но и Британии. Варвары, надо отдать им должное, выбрали для вторжения очень удачное время. Римские легионы в Британии и Северной Галлии уже давно не получали жалование. Волнения в их рядах нарастали. Не исключено, что в создавшейся ситуации они решатся на открытый бунт и попытаются бросить вызов императору Грациану.
— Ты полагаешь, что варвары координируют свои действия? — прямо спросил епископ у магистра.
— Вне всякого сомнения, — кивнул головой Нанний. — Я даже знаю имя человека, который способен договориться не только с франкскими и венедскими вождями, но и с дуксом Британии Магном Максимом.
— Ты имеешь в виду патрикия Руфина? — насторожился Амвросий. — Неужели этот язычник еще жив?
— Он не только жив, но и собирается, по моим сведениям, приехать к нам в Сирмий, — усмехнулся Нанний.
— Зачем? — удивился Амвросий.
— Скорее всего, он надеется найти союзников в окружении Грациана.
— Ты говоришь об этом так спокойно, сиятельный Нанний, словно речь идет о веселой пирушке, а не о заговоре против законного императора, — зло проговорил епископ.
— Я не всесилен, Амвросий, — поморщился магистр. — Ты, видимо, забыл, что у нас не один, а два императора. Наследником умершего Валентиниана провозглашен его младший сын, от имени которого выступает человек, имеющий среди чиновников империи немало сторонников.
— Префект претория Меровлад — варвар, — вспылил епископ. — Римский сенат не позволит ему бесконтрольно распоряжаться судьбой империи.
— Римский сенат — это сборище глупцов и обжор, — вздохнул Нанний, — а за спиной комита Меровлада легионы бойцов, испытанных во многих сражениях. Мы не можем не учитывать этого, Амвросий.
— И что ты предлагаешь? — нахмурился епископ.
— Нам нужен еще один император, — обворожительно улыбнулся собеседнику магистр. — Нам просто необходим зрелый человек, опытный полководец, способный навести порядок в восточной части империи.
— Уж не себя ли ты имеешь в виду, сиятельный Нанний? — насторожился Амвросий.
— Мне хватит забот в Галлии, — покачал головой магистр. — Я имею в виду патрикия Феодосия сына Гонория, прямого потомка императора Трояна.
— Но ведь Гонорий был изменником!
— И что с того? — пожал плечами Нанний. — С какой стати высокородный Феодосий должен отвечать за грехи своего отца? Или тебя больше устроит в качестве императора Востока семилетний Валентиниан, направляемый префектом претория Меровладом?
— Феодосий — язычник, — хмуро бросил Амвросий.
