— Божественный Валентиниан умер, — произнес он севшим от волнения голосом.
— Когда? — уточнил Пордака.
— Видимо, ночью, — нервно повел плечом комит агентов. — Он повесился в собственной спальне.
— Какая жуткая новость, — сказал Пордака и зевнул, неожиданно даже для себя.
— По городу поползли слухи, что император убит, — продолжил свой рассказ Перразий. — И что это убийство организовал префект претория Андрогаст. В частности, этого мнения придерживается епископ Амвросий, уже заявивший в полный голос, что проклянет руга, если тот объявит себя императором.
— Не думаю, что проклятье христианского пастыря напугает сиятельного Андрогаста, — криво усмехнулся Пордака, присаживаясь в кресло. — В римской армии язычники по-прежнему составляют большинство, а именно на плечах легионеров нынешний префект претория собирается взлететь к вершинам власти.
— Ему это удастся? — нахмурился Перразий.
— Не думаю, — покачал Пордака. — Убийство императора — тяжкий грех не только в глазах христиан. Тем более что убит юноша, еще никому не успевший сделать зла. И если в Медиолане найдутся решительные люди, способные остановить самозванца в самом начале его преступного пути, то их действия будут одобрены подавляющим большинством обывателей.
— А легионеры? — напомнил Перразий. — Среди них большинство составляют не просто язычники, а варвары.
— У меня на примете есть человек, который вполне способен заменить Андрогаста и возглавить римскую армию в качестве магистра пехоты.
— Кого ты имеешь в виду? — насторожился комит агентов.
— Стилихона сына Меровлада, — спокойно ответил Пордака.
Перразий с удивлением взглянул на заплывшего жиром, далеко уже не молодого человека. Пордака был самым отпетым негодяем из тех, что встречались комиту агентов на жизненном пути. Говорить с этим выходцем из римских низов о чести и милосердии значило попусту сотрясать воздух. В чем Пордаке нельзя было отказать, так это в наглости и смелости. Стилихон люто ненавидит сына рыбного торговца, но именно на него хитроумный комит финансов решил сделать свою главную ставку.
— Ты сильно рискуешь, Пордака.
— Мы оба рискуем, Перразий, но есть надежда, что божественный Феодосий оценит наши усилия и воздаст каждому по заслугам. Ты уже отправил письмо в Константинополь?
— Пока нет, — вздохнул Перразий. — Решил посоветоваться с тобой.
— В таком случае сообщи Феодосию, что дело ему придется иметь не с Андрогастом, а с императором Евгением.
— А почему не с Никомахом или Руфином? — удивился Перразий. — И куда денется Андрогаст?
— Никомах и Руфин слишком умные люди, чтобы совать голову в петлю, — усмехнулся Пордака. — А что касается Андрогаста, то он не переживет завтрашнего дня.
