– Да-а, – девочка заворожённо смотрела на обрамлённое мелкими кудряшками личико куклы, а затем схватила и с силой прижала ее к груди. – Спасибо! Ты самый лучший на свете брат! Теперь Лиззи удавится от зависти!
Уилл сдержанно улыбнулся, чувствуя, как к щекам приливает краска, и поправил завитые в кудряшки короткие волосы сестры, все еще с довольным донельзя видом рассматривавшей куклу в руках. Мэри вертела свой подарок, заглядывала под пышное платье, накручивала на пальцы искусственные кудри, усаживала на колени и крутила нежные фарфоровые ручки. Она пристально изучала свой подарок и делала в общем-то то, что Уилл привык делать со своими пациентами, а затем заёрзала на коленях и подняла на старшего брата взгляд.
– Я услышала твой голос, но не хотела вам с Марджи мешать, – Мэри наклонилась поближе к Уиллу с заговорщицким видом и прошептала ему на ухо, прикрыв рот ладошкой. – Она все время ходит и бурчит на тебя, когда тебя нет.
– А ты что?
– А я сижу у себя в комнате и все слушаю. Чтобы тебе рассказать, – девочка с гордым видом посмотрела на Уилла, а потом неожиданно несильно стукнула его кулачком в плечо, но Уилл все равно болезненно охнул. – Ты обещал приходить почаще, а сам не сдержал своё слово. Ты куда пропал? Я скуча-ала. Считала дни, сколько тебя уже не было.
– Я тоже, Мэри, я тоже. Прости. У меня было очень много работы, Мэри. Обещаю, больше не исчезать так надолго, – Уилл заправил тёмную прядку за ушко сестры и поцеловал ее в висок.
– Без тебя тут скучно. Марджи все время нудит…
– Так, Мэри, ты уроки сделала?
– У меня каникулы!
Мэри соскочила с коленей Уилла и, показав Маргарет язык, быстро убежала по лестнице, громко топая своими маленькими ножками. Уилл сдерживался не больше нескольких секунд, прежде чем взорваться громким и искренним смехом, смахивая накатившие на глаза слезы. Маргарет только тяжело выдохнула и потёрла глаза, громко, чтобы все в доме слышали, прося у бога сил пережить еще один год, – быть старшей сестрой было сложно, а быть одновременно сестрой и матерью еще и невыносимо.
Мать Уильяма, уже раскинувшая новый расклад, недовольно цокнула языком и покачала головой, уставившись в карты, а затем в очередной раз всплеснула руками и заохала – все это так подходило какой-нибудь старушке, какой была бабушка Уилла, и так не подходило еще взрослой и зрелой женщине, которой была его мать. Уилл проглотил последний смешок и напрягся: он знал, что последует за этими жестами матери, и как и всегда хотел впервые в жизни ошибиться.
– Сходите, проведайте Анну, а я пока за детьми присмотрю. – Слова матери тяжёлыми плитами опустились на грудь Уильяма, и женщина тут же поспешила добавить, заметив, как замешкались Уилл и Маргарет: – Сходите-сходите. Не заставляйте ее ждать. Узнайте, как ее ребятишки. Уж больно давно она мне ничего не писала. И не звонила.
– Пять минут роли не сыграют. Сначала я закончу готовить, а потом мы с Уиллом сходим. Не волнуйся. И не нервничай. Тебе нельзя.
Маргарет поднялась и поцеловала мать в щеку, а затем коротким кивков указала Уильяму на кухню. Сгрёбши остатки подарочной обёртки, Уилл поспешил вслед за сестрой, не забыв напоследок еще раз заверить мать, что они непременно сходят, проведают Анну и все ей передадут. Как только найдут в себе силы это сделать. Рождественские встречи – так они с Маргарет всегда называли недолгие прогулки по городу и молчаливое созерцание ровного ряда гранитных плит в каждый канун праздника. Почему именно Рождество, – время, причинявшее обоим слишком много боли, – ни Уилл, ни Маргарет уже не помнили, но отчего-то Уильяму казалось, что стоит копнуть глубже и он непременно вспомнит.
Маргарет вплыла на кухню походкой опытной и ответственной хозяйки, чьи указания не подразумевают возмущений или отказа, на ходу обвязывая вокруг талии схваченный со спинки стула фартук. Маргарет остановилась около кухонной столешницы и медленно обхватила пальцами рукоять огромного ножа для рыбы. Пальцы несколько раз пассажем обхватили холодный металл, заставив Уилла занервничать, женщина вытащила из деревянной корзинки луковицу и тут же со звоном бросила нож.
– И откуда же у тебя деньги на такой дорогой подарок? – Маргарет резко развернулась, взглядом старшей сестры уставившись на плюхнувшегося за стол Уилла.
– А откуда у вас теперь такой дом? – с улыбкой парировал Уилл.
Маргарет обречённо простонала. Цветастый фартук сестры просто не располагал к тому, чтобы серьёзно воспринимать ее грозный вид. Уилл развалился на стуле, играясь маленькой ложечкой, что попалась ему под руку, и только довольно лыбился сестре. Маргарет сделала несколько глубоких вдохов и подошла к холодильнику.
– Ты просто невозможный. Есть будешь? – дежурным тоном матери бросила Маргарет.
– Не откажусь, – довольный, как кот, отозвался Уилл, сложив локти на стол и подавшись вперёд.
