Когда Дмитрий снова открыл глаза, Иисуса и Эллочки в палате уже не было. На полу осталась лишь тень Иисуса, его тень из Вечности.
Самурай быстро понял, что Муха умеет читать мысли. Но у того, кто привык действовать между жизнью и смертью, нет времени на удивление и размышления. Самурай действовал молча, и нахальная Муха в какой-то момент потеряла бдительность.
Самурай нанёс удар мокрым полотенцем, но чуть-чуть промахнулся. Муха в панике заметалась и, вместо того чтобы полететь в открытую дверь, полетела к окну.
– Батюшки! Убивают ни в чём не повинную! – подумал Альфред, находившийся в палате, голосом противной старухи.
Эта же фраза пронеслась в голове Дмитрия, который лежал и читал книгу. Хотя в палате никто ничего подобного произнести не мог. Дмитрий потом долго размышлял над этой загадкой.
Самурай в два прыжка настиг Муху и ударил по ней полотенцем.
«Она упала как раз на то место, где у окна любил стоять Иисус», – отметил про себя Дмитрий. Муха упала на пол и была раздавлена!
В тот же момент раздался нечеловеческий вопль Долговязого. Через минуту он появился в дверях палаты. Он издавал вопли и рыдал, но не как взрослый человек и не как ребёнок. Это были вопли, рыдания и стенания дебильного существа. И они ни у кого не могли вызвать сочувствие, только отвращение! Хотя рыдал он и вопил, без сомнения, искренне, от всей своей мерзкой души!
Долговязый встал на колени перед раздавленной Мухой. Крупная дрожь в ритм с воплями сотрясла его тело. В этот момент взорвалась электрическая лампочка, висевшая под потолком. Осколки посыпались на Самурая, но он даже не шелохнулся. Долговязый руками собрал останки мухи, сложил их на свой грязный носовой платок и направился к выходу. Потом повернулся к Самураю.
– Ти-ти? – сквозь вопли произнёс он, сделав недоумённо плаксивую гримасу.
– Хоть раз будь мужчиной, смотреть противно! – ответил Самурай.
МУ-МУ-ХА!
Ни на кого не обращая внимания, Долговязый шёл по коридору и истошно выл, неся перед собой то, что осталось от мухи. Весть об убитой мухе мгновенно распространилась по отделению. Все выходили из палат, чтобы посмотреть на Долговязого. А выл он отвратительно, и вышедшие из палат тут же заходили обратно. Сочувствовать этому было невозможно.
В коридоре стоял Дядя Ваня.
– Покайся во грехах, Сатана! – произнес Пророк.
– Ти-ти? Грехи? – от удивления Долговязый обрел дар речи. – Ты совсем потерял голову, Иоанн! Это все люди! Я даже мухи ни разу не обидел! – И пошел дальше, скуля и завывая.
Долговязый шёл к выходу из отделения. Санитар – это был один из телохранителей Станислава – мысленно уже представил себе, как он разворачивает Долговязого обратно, отгоняя от дверей отделения. Но случилось иначе! Когда Долговязый был уже близко и нужно было действовать, телохранитель забыл, как нужно начинать двигаться. Каждое произвольное движение, которое совершает человек, с чего-то начинается, и никто никогда не задумывается над тем, с чего же оно начинается: двигается и всё.
Телохранитель был хорошо тренирован. В один момент он мог выхватить свой пистолет, отбить внезапный удар, увернуться… Да что говорить об этом! Однажды он увернулся от пули, выпущенной ему в живот с расстояния менее одного метра! И всегда он очень гордился своей реакцией. Но сейчас он не мог даже пошевелиться, так как забыл, как это делается.
Он стоял спиной к двери, загораживая левую половину дверей. Долговязый прошел мимо, не обратив на телохранителя никакого внимания. Дверь была заперта, но через несколько мгновений вой Долговязого уже слышался из-за дверей с лестничной площадки. А телохранитель всё ещё не мог вспомнить, что нужно делать для того, чтобы хотя бы просто пошевелиться.
Где-то через пару минут движения вернулись сами собой. Телохранитель проверил, на месте ли пистолет и стал нервно расхаживать у дверей. Этого, кажется, никто не видел, и это было главное для него. Расскажи кому об этом случае – это профнепригодность, самое страшное для телохранителя.
Ещё долгое время телохранитель будет сотни раз в день убеждаться, что он может двигаться в любой момент, когда пожелает, и что у него отличная реакция. На фоне этого потрясения он даже ни разу не задастся вопросом: «А как же Долговязый прошёл через закрытую дверь?»
Перед входом в отделение появился черный джип с мигалкой и правительственными номерными знаками. Человек, сидящий на правом переднем сиденье, ловко выскочил из машины и открыл перед Долговязым правую заднюю дверь. Долговязый скрючился на заднем сиденье автомобиля, глядел на муху и безутешно плакал, бормоча нечленораздельную чушь. А автомобиль тем временем нёсся по Москве на бешеной скорости с включёнными мигалками и завывающей сиреной по разделительным и встречным полосам движения. Туда, к центру Москвы, к Ильинке, где в одном из солидных кабинетов вёл приём один из самых могущественных чиновников в стране.
