— Махно расстрелял направленных к нему политработников, снял свои части с линии Мариуполь— Волноваха и увел в Гуляй-Поле, — говорил наркомвоенмор. — В образовавшуюся на фронте брешь устремились конные дивизии Шкуро. Федько быстро организовал оборону и остановил врага… Со дня на день Деникин может начать общее наступление на север. Крым окажется в тылу врага.
Дыбенко предложил незамедлительно подготовить к эвакуации тыловые учреждения и склады, а также вывести бронепоезда для защиты железной дороги на линиях Джанкой — Севастополь, Джанкой — Феодосия и Джанкой — Александровск — Ека-теринослав…
Минуло два дня. 18 июня ночью дежурный по штабу поднял командующего и доложил:
— Корабли Антанты открыли огонь по расположению наших войск. В районе Судака и Коктебеля высадился десант…
И новое сообщение: «дикая дивизия» Шкуро появилась в Мариуполе…
Дыбенко собрал экстренное совещание работников штаба и объявил порядок отвода войск. Он поставил задачу командирам полков отходить постепенно, чтобы задержать противника и дать возможность эвакуировать все тыловые подразделения, госпитали, гражданские учреждения.
— И что весьма важно, — подчеркнул командующий, — сохранить боеспособность каждого полка, роты, взвода!
Эвакуация проходила организованно. Войска пять дней сдерживали натиск высадившегося у Старого Крыма десанта. Геройски действовал заслон Федько на пути белой конницы Шкуро…
Части Крымской армии покинули Джанкой 26 июня. В течение восьми дней Крым был эвакуирован. 30 июня по наплавному мосту через Днепр из Каховки в Берислав отступили последние группы красноармейцев.
Крымская армия перестала существовать. Все ее части были объединены в дивизию, получившую наименование Крымской и вошедшую во вновь созданную 14-ю армию Южного фронта.
Под командованием Дыбенко Крымская дивизия мужественно обороняла Правобережную Украину по Днепру от Екатеринослава до Херсона. Конец июня и почти весь июль она вела тяжелые бои с превосходящими силами противника, сдерживая наседавших деникинцев.
В последних числах июля пришла радиограмма от Подвойского. Дыбенко отзывался в Киев. Командование дивизией он передал своему заместителю, боевому соратнику И. Ф. Федько.
Дыбенко и Коллонтай жили в киевской гостинице «Континенталь >. Павел Ефимович находился в рас поряжении наркома по военным и морским делам Украины Н. И. Подвойского, Александра Михайловна — народный комиссар агитации и пропаганды УССР. Враг подступал к Киеву. Нужно было организовать оборону города. Приходилось все время бывать в войсках, выступать перед красноармейцами, рабочими, мобилизовывать население на отпор врагу.
Вернувшись как-то поздно вечером в гостиницу, Дыбенко увидел в номере Подвойского и Коллонтай. Поздоровавшись, Николай Ильич без предисловий сообщил, что принято решение послать группу красных командиров, в том числе и его, Дыбенко, в академию Генерального штаба в Москву.
— В такое время? — удивился Павел.
— Это приказ, — произнес Подвойский…
Дыбенко мечтал получить образование. И об академии думал. Но ехать сейчас, когда белые захватили огромную территорию страны, находятся в Донецком бассейне, в Крыму, в Орловской и Воронежской губерниях, в Царицыне…
— Не могу!
Убедил. Подвойский согласился на некоторое время задержать Дыбенко. Нужно было вывезти из Киева учреждения, ценности, оборудование предприятий, эвакуировать население. А бои шли уже на окраинах города…
В 20 числах августа белополяки захватили Житомир и Новоград-Волынский. 25-го петлюровцы ворвались в Фастов и Белую Церковь, 30-го вступили в Киев. На следующий день в город пришли и деникинцы…
В сентябре Дыбенко отправился в Москву. Коллонтай уехала раньше.
…Академия Генерального штаба — так она тогда называлась, — слушателем которой стал бывший балтийский матрос Дыбенко, открылась в конце 1918 года. Здесь овладевали военным искусством командиры Красной Армии… Вскоре Павел Ефимович встретил в одной из аудиторий Федько. Оказывается, он тоже слушатель.
После кипучей фронтовой жизни трудно было привыкать к академическому распорядку. Сидеть на лекциях, составлять конспекты, сдавать зачеты и экзамены. Да и за плечами только сельская школа. Правда, Александра Михайловна и раньше помогала Павлу учиться. Во время короткого затишья между боями они садились за учебники…
Но очень скоро занятия в академии пришлось прервать. Наступал Деникин. Пали Курск, Орел. Под угрозой находилась Тула. «Добровольческая армия» рвалась к Москве. Недобитые колчаковские войска наступали в районе Тобольска. Миллер продвигался к Вологде и Петрозаводску. Юденич прорвался в окрестности Петрограда. Войска буржуазно-помещичьей Польши заняли Минск.
Основным стал Южный фронт. Сюда партия направила и слушателей военной академии. Павел Ефимович уезжал в 10-ю армию командовать 37-й стрелковой дивизией.
