Святой муж мог видеть прошлое и наступающее б ярком озарении своей мысли; он не предавался скорби, ибо отрешился от земной жизни, полной любви и ненависти. Он ответил ей:
— О наделенная великой славой Кавунди! Смотре же, никто не может избежать сбора плодов доброй или дурной кармы. Подобно тому как семя в плодородной земле в должное время даст урожай таких же семян, так добрые и дурные деяния приносят нам в будущем радость или страдания. Жизни в телах подобны пламени светильника, которое гасится сильным ветром в голой пустыне. Он — Знающий, Обладающий дхармой, Превзошедший пределы знания, он — Обладающий полнотой благости, он — Сиддха, он — Джипендра, он — Бхаагават, он — Воплощение начала, он — Глава, он Дхарма, он — Воплощенная сущность, он — Чистейший, он — Предводитель рая Шивы, он — Высший, Он — Владыка гун, он — Сияющий в Высшем. Он — Истина, он — Сиддха, он — Великий, он — Превосходный, он — Сияющий свет, он — Высший Бог, он — Гуру, он — Гуны природы, он — Наш царь, он — обладающий незапятнанной славой, он — Великий Владыка гун, он — Создающий благо, он — Иша, он — Самосущий, он — Четырехликий, он — Создавший священные книги, он — Архат, он — Муни, дарующий милость. Он — Сверхсущество, он — Владыка гун, он — Неразделимая извечная сущность, он — Небожитель, он — Начало вед, он — Сияющий светоч. Никому не выбраться из темницы рождения, не узрев света священного писания, которое я славлю возвышенными словами.
Слушая исполненные истины речи странствующего аскета, предававшаяся тяжкому тапасу Кавунди везложила руки себе на голову и воскликнула:
— Отныне уши мои не будут слушать ничего другого, кроме священных слов знания этого мудреца, который победил в себе трех врагов[61]. И мой язык не будет произносить иного, кроме тысячи восьми эпитетов победившего Каму[62]. И мои глаза не будут видеть ничего другого, кроме благих ног смирившего пять чувств, даже если это другое будет перед самыми глазами. й мое лишенное пользы тело не коснется земли иначе, как в священном присутствии того, кто облачен лишь в милость и дхарму. Мои руки не будут сложены вместе иначе, как для почитания Архата, Обладателя дхармы, Воплощения знания. И моя голова не будет украшена иными цветами, кроме лотосов того, который идет по ним[63]. Мой разум не будет воспринимать других Слов, кроме тех, что произнесены самим богом, дарующим бесконечную радость.
В то время как текли достохвальные речи его богу, святой отшельник поднялся над кумирней на высоту локтя и благословил Кавунди словами:
— Пусть порвутся путы, которые вызывают новые Рождения[64].
При этом зрелище все они простерлись на земле перед отшельником, парящим в воздухе, и воскликнули:
— Да будет даровано нам освобождение от всяких привязанностей!
Затем Каннахи, Ковалан и непорочная Кавунди переправились на лодке через великую реку Кавери, на берегах которой раскинуты изобилующие дивными цветами рощи, и оказались на южном берегу реки, где расположен несравненный храм. Здесь они остановились на некоторое время в цветущем лесу. Вскоре в эту цветущую рощу пришел юноша, поддерживавший пустую беседу с одной наглой блудницей. Увидев молодую чету, напоминавшую бога любви и его спутницу, пришельцы решили узнать, кто они такие, и обратились к Кавунди со словами:
— О отшельница с иссушенным от постов телом, исполнившая многотрудный тапас; кто те, что идут с тобой одной дорогой?
Кавунди на это отвечала:
— Это мои дети. Вы видите — у них обыкновенное человеческое тело. Было бы хорошо, если бы вы отошли в сторону, чтобы не беспокоить их, ибо они вконец утомлены долгим путешествием.
На это подошедшие сказали:
— Ты прочла много ученых книг: возможно ли, чтобы вышедшие из утробы одной матери были мужем и женой?
Услышав эти грубые слова, Каннахи закрыла свои уши и затрепетала от стыда на глазах своего супруга. Тогда Кавунди наложила на пришельцев проклятие:
— Пусть оскорбившие мою красавицу, украшенную гирляндой цветов, примут отныне обличье дряхлых шакалов и бродят в дремучих джунглях, наполненных терновником!
Ковалан и Каннахи не видели, как эти несчастные превратились в шакалов по проклятию, произнесенному Кавунди, но, услышав отдаленный вой шакалов, Ковалан и его супруга, украшенная гирляндой ароматных цветов, ужаснулись и обратились к Кавунди:
— Даже если эти несчастные, сошедшие со стези добра, произнесли лишенные благости слова, — они сделали это по своему незнанию. О, скажите нам, вы, совершившая столь трудный та пас, когда с согрешивших будет снято ваше проклятие?
— Из-за своего незнания они перешли в низкое рождение; двенадцать лун они будут бродить в лесу терновника под стенами Урайюра. И после того как они испытают за этот год положенные им страдания, лежащее на них проклятье утратит свою силу и они снова обретут прежний облик, — отвечала Кавунди.
Вскоре Кавунди, совершившая столь трудный тапас и добившаяся такой славы, Каннахи и Ковалан вошли в Урайюр, где некогда курица с пышными перьями победила в битве слона, уши которого были похожи на опахало.
