Ковалан, запутавшийся в тенетах последствий своих дурных деяний, совершенных в прошлом, с нетерпением пошел навстречу показавшемуся со стражей к коварному ювелиру, который был доволен в душе тем, что царский приказ принес успех его темным замыслам.
— По повелению царя, войско которого знает лишь одни победы, эти люди явились сюда, чтобы посмотреть браслет, — произнес этот лживых дел мастер и указал страже на Ковалана, в руках которого был тот редчайшей выделки браслет.
Когда стражники увидели Ковалана, они сказали, что человек с такой благородной внешностью и правдивым взором никак но может быть тем, кого им велено убить. Темных дел мастер, жаждущий крови, начал насмехаться над стражниками и, снова указав на браслет, разразился бранью:
— Глупцы, да известно ли вам, что у презренных людей, зарабатывающих себе на жизнь кражей, есть восемь верных помощников: мантры, помогающие им божества, верные приметы, дурманящие снадобья, ловкость рук, нужное место, благоприятный момент и надежные отмычки. И если его одуряющее снадобье уже подействовало на вас, то это значит, что вы уже навлекли на себя жестокий гнев нашего величественного царя. И если воры изрекут свои мантры, сможем ли мы их видеть или они станут невидимыми для нашего взора подобно сыну Индры[103]? Коль им удастся вызвать благоволящее им божество, они смогут ускользнуть из-под нашего носа, даже с краденым в руках. А если их зелье одурманит нас, так мы застынем на месте, хотя и было видно, в какую сторону они от нас бегут. Когда они узнают нужную примету, то какой бы недостижимой и бесценной ни была вещь, она сама плывет им в руки. И ловкость их такова, что они могут похитить жемчужное ожерелье с груди самого Индры. А уж если нашли они надежное место, куда спрятаться с награбленным добром, то кто их сможет там заметить? Коль скоро они улучили благоприятный для себя момент и приложили руку к добру, то сами Вышине боги не смогут им помешать в их наглом замысле. И уж если отважились они на кражу с помощью своих отмычек, никто во всем этом бескрайнем мире не сможет их обнаружить. День или ночь — для вора все равно. Изучите трактаты о воровском искусстве: от воров нигде нелья укрыться. Ловкий вор может одеться посланником и пробыть целый день в царском дворце, а с наступим ночи переодеться женщиной, неосвещенными комнатами спокойно пробраться в царскую опочивальню и с быстротой молнии схватить сверкающее и унизанное алмазами ожерелье спящего принца. Пусть даже принц, почувствовав исчезновение ожерелья, схватит меч и попытается сразить вора; тот ножнами отобьет удар за ударом. И если принц захочет помериться с ним, силами, хитрый вор с помощью чар заставит его бороться с колонной, украшенной драгоценными камнями, а сам исчезнет. Вот он — именно такой неуловимый вор, и в мире нет ему равного. И если кто-нибудь сказал, что видел такого вора, покажите мне увидевшего.
Когда черных дел мастер произнес свои ужасные слова, одни из стражников, юнец с длинным копьем, сказал:
— Я вспомнил, как однажды в дождливую глухую ночь, когда весь город спал, он, словно хищный тигр, пробрался во дворец, чтобы похитить драгоценности. Завернутый в синий плащ, он держал наготове короткий меч. Я выхватил из ножен свой, но он вырвал его из моих рук и исчез, а как и куда, я даже не видел. Он знает тайны колдовства. Отважные воины, скажите, должны ли мы выполнить свой долг, дабы на наши головы не обрушился справедливый гнев царя?
И тут другой солдат, захмелевший невежда, обнажил сверкающий меч и вонзил его в грудь Ковалана так, что острие прошло насквозь. Грянул оземь Ковалан, и кровь его смертельной раны обагрила все кругом: вздрогнула от страшного горя богиня-земля, погнулся дотоле справедливый скипетр пандийского царя, — и, созрев, упал кармический плод прошлых деяний Ковалана.
Плод прошлых деяний, благих и дурных, созрел. Неотвратима была гибель Ковалана, но справедливый до той поры скипетр царя погнулся, оттого что он погубил возлюбленного супруга Каннахи. Совершайте благие деяния!
Вот уже слышится утренний бой барабанов во дворце царя Пандьи. Под его серебристым зонтом, украшенным гирляндами, наслаждается миром обширная земля. На гималайских склонах вырезал он знак своего могущества — рыбу[104], и его повелениям внемлют и властитель Чолы, высекший изображение тигра[105] на склонах в Гималаях, и властелин Черы, вырезавший на тех же склонах лук[106], и многие другие цари, живущие в прохладных и дивных садах обширной вселенной. Сегодня будем сбивать масло, — сказала Мадари, взяв веревочку с мутовкой и позвав с собой дочь Айяй.
Подойдя к коровам, Айяй похолодела:
