— Откуда такие мысли? — рассмеялся император. — Добро бы Дзидзюдэн была молоденькой, но она — мать уже взрослых детей, — о чём тут говорить? У Масаёри живёт её десятый сын, которого она видит редко, вот она время от времени и отправляется в отчий дом, чтобы побыть с ним. Когда наследник вступит на престол и немного освоится, тогда и надо будет поговорить с ним, как лучше поступить. Если дать ему разумный совет, вряд ли он пойдёт наперекор. Все его сыновья — дети благородных дам. Ты настаиваешь на малыше, к которому особенно привязана. Но знай, что дела по управлению Поднебесной могут взять на себя только Масаёри или Накатада. Первый министр Тадамаса — человек превосходный, однако таланта у него нет, а такой человек не годится, чтобы быть опорой Поднебесной. Канэмаса справедлив и умён, но очень уж охоч до женского полу, и стань он во главе государства, к нему доверия не будет. Из двух названных мной — о Накатада говорить нечего, у второго же, Масаёри, есть и талант, и прекрасный характер, и ум. Если Масаёри запрётся у себя дома, и призвав своих дочерей, поставит своих зятьёв в трудное положение, это может вызвать большие волнения. Подумай же сама.
— Всё поняла, — ответила императрица со злобой. — Больше не произнесу ни слова.
До самого дня отречения от престола Фудзицубо так и не обратилась к супругу с просьбой простить выгнанного со службы Корэкосо. Наследник же думал: «Если не исправить это дело, он погибнет зазря», — и накануне церемонии простил молодого человека. Вечером он послал к Фудзицубо другого архивариуса с письмом:
«До самого последнего мгновения ждал, не возвратишься ли ты во дворец, но, к сожалению, ты не выполняешь данного ранее обещания.
Неужели ты хочешь,
Чтоб один я глядел
На столбы в облаках пурпурных,
Где мы обещали
Друг другу жить вместе?»[265]
Она ответила только вот что:
«Другое дитя
Будет долго на мир наш
Сверху взирать.
К чему же мне помнить
О столбах в чертогах пурпурных?»[266]
«Это всё из-за разговоров императрицы, — подумал он. — Теперь в Поднебесной будут говорить, что я слишком молод».
В одиннадцатый день состоялась церемония отречения от престола. Отрёкшийся император переехал во дворец Судзаку, и его сопровождала госпожа Дзидзюдэн. Императрица оставалась в императорском дворце.
Новый государь стенал днём и ночью оттого, что с ним нет Фудзицубо, и никого из жён к себе в опочивальню не приглашал. Все его жёны, кроме Фудзицубо, переехали в императорский дворец. Вскоре была назначена церемония присвоения им звания высочайших наложниц. С этим можно было бы и повременить, но император рассчитывал таким образом заставить Фудзицубо вернуться во дворец. Император решил присвоить Пятой принцессе и дочери покойного первого министра, госпоже Сёкёдэн, звание высочайших наложниц первой категории, а дочери нынешнего первого министра, госпоже Рэйкэйдэн, и Фудзицубо — второй. Императрица-мать спросила его:
— Почему ты не хочешь сделать высочайшей наложницей Насицубо? Если ничего не случится, она будет провозглашена матерью наследника престола и императрицей. Если у тебя на женской половине нет порядка, я таким образом его восстановлю. Обязательно сделай Насицубо высочайшей наложницей.
— Две первых высочайших наложницы — дочери первых министров. Я не хочу сказать, что Насицубо низкого происхождения, но всё же нужно соблюдать иерархию. Как же присвоить ей это звание? — пустился в объяснения наследник.
— Но не делай высочайшими наложницами дам с плохим характером.
— Этого и быть не может, — ответил он. — Все мои жёны из самых благородных семей. Например, дочь покойного министра Суэакира, который в течение долгого времени верно служил престолу и сохранял в государстве спокойствие. Из всех моих жён она самая беззащитная, и если я не буду оказывать ей покровительство, откуда ей ждать помощи? Поэтому я и хочу сделать её высочайшей наложницей, а Насицубо дам право ездить в ручной коляске.
— У тебя на всё готов ответ, — заметила императрица. — Ну хоть бы послушал, что я тебе говорю.
